БЛАЖЕННЫ МИРОТВОРЦЫ

ПРИМЕРЫ ХРИСТИАНСКОГО МИРОЛЮБИЯ

Высочайший образец всех миротворцев есть Сам Господь наш Иисус Христос, Который и называется у пророка Князем мира (Ис. 9, 6), а у апостола — миром нашим. Он есть мир наш,— говорит св. апостол Павел (Еф. 2,14). Припомним, как водворял Он мир между учениками Своими: когда на вечере был спор между ними, кто из них должен почитаться большим (см. Лк. 22,24), Господь, что-бы умиротворить их, принял Сам должность служителя и омывал им ноги (см. Ин. 13, 4—5).

Когда апостол Петр хотел мечом защищать Учителя своего от иудеев, Он сказал ему: Вложи меч в ножны: неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отпей,? (Ин. 18, 11)г— и, исцелив урезанное ножом Петровым ухо Малха^ Сам предал Себя врагам Своим. Но главная цель небесного Примирителя была та, чтобы даровать всем людям мир Божий, примирить грешников с вечным правосудием, и для того — чем не пожертвовал Он? Он... уничижил Себя Самого, приняв образ раба... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2, 7—8).

Жизнь святых угодников Божиих представляг ет высокие примеры христианского миротворения и миролюбия. Приведем здесь некоторые из них.

По прибытии на Первый Вселенский Собор, Император Константин Великий был осаждаем некоторыми епископами, которые настойчиво требовали от него выслушать жалобы их друг против друга, и так как эти раздоры не только были недостойны, но и легко могли затруднять собственно делопроизводство на Соборе, то он решился сразу же положить им конец. Назначив день для решения подобных дел, он занял место в качестве судьи и принял все докладные записки > содержавшие взаимные обвинения епископов. Затем, после краткого увещания их к единению и согласию, он сжег все эти бумаги, не раскрывая их, «дабы распри священников не сделались известными кому-нибудь». После этого Собор приступил к обсуждению того, для чего он собственно и был созван.

Святитель Григорий Богослов, узнав, что отцы Второго Вселенского Собора спорят о правах его святительства в Константинополе, добровольно отрекся от этих прав, объявив: «Я не лучше пророка Ионы, ввергните и меня в море, чтобы утихло происшедшее ради меня волнение».

Авва Павел Космит и Тимофей, брат его, живя в Скиту вместе, часто между собою спорили. Наконец, авва Павел сказал однажды: «Долго ли нам жить так?» На это брат Тимофей отвечал ему: «Сделай милость, когда я буду оскорблять тебя, потерпи меня, а я буду терпеть, когда ты станешь оскорблять меня». Поступая так, они были мирны и покойны в остальные дни свои.

Один благочестивый пустынник пришел в Скит и поселился в пустой келлии, которую дал ему на время скитский старец. Оба инока сначала жили в братском согласии, но скоро это согласие нарушилось: скитский старец позавидовал пришедшему пустыннику в том, что к нему стало стекаться много народа для того, чтобы слушать его поучительные беседы. Побуждаемый завистью, скитский старец послал своего юного послушника сказать гостившему пустыннику, чтобы он очистил принадлежащую ему келлию. Вместо того послушник пришел к гостю, поклонился и сказал: «Отец мой приказал спросить у тебя, здоров ли ты?»—«Скажи отцу твоему,— ответил пустынник, — Чтобы помолился о мне Господу Богу: я немного болен».

Возвратись, послушник сказал старцу своему, будто пустынник нашел другую келлию и скоро уйдет от него. Прошло некоторое время; старец опять послал послушника своего сказать пришельцу, чтобы выходил из келлии, угрожая силою выгнать его. Придя опять, послушник сказал: «Отец мой, услышав, что ты болен, прислал меня навестить тебя». «Скажи отцу твоему, что я молитвами его выздоровел»,— сказал гость. Послушник, напротив, передал своему старцу, что гость просит позволения только одну неделю пожить в его келлии.

Прошла неделя, а пришелец не оставляет келлии. Тогда раздраженный старец сам идет выгонять его. Послушник же поспешил вперед и сказал пустыннику, что старец идет звать его к себе на трапезу. Услышав это, гость выходит к старцу навстречу, принимает его с распростертыми объятиями и со взором, исполненным любви, и говорит: «Я иду к тебе, любезный о Христе брат! Не трудись идти ко мне!» Пораженный незлобием пришельца, старец невольно умиротворился душою, забыл свою досаду - облобызал гостя и увел его в свою келлию для угощения. Проводив гостя, старец узнал, как послушник изменял его приказания, и душевно возрадовался, что избавился от сетей демона, припал к ногам ученика своего и сказал: «Отныне ты мой наставник, а я твой ученик, ибо через твой поступок спасены наши души».

Святитель Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский; кроме необычайного милосердия ко всем бедным и нуждающимся, отличался еще и глубоким миролюбием. До какой степени простиралось его миролюбие, показывает следующий случай из его жизни. Один клирик, наказанный свт. Иоанном за некоторый проступок, находился в крайнем неудовольствии. Святитель думал призвать его для увещании, но, занятый различными делами, забыл об этом. Вскоре во время служения им Литургии, читая слова Евангелия: Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твои (Мф. 5, 23-24),— он вспомнил того клирика и, призвав его к себе, упал к нему в hofh, прося у него прощения и примирения. Пораженный таким смирением своего архипастыря, клирик сам припадает к ногам его и, обливаясь слезами, со своей стороны просит у него прощения. Возвратившись к алтарю с таким смирением, святитель Христов взывал к Отцу Небесному: Отче наш, остави нам долги наша,яко же и мы оставляем должником нашим /(Мф.6,12). К некоторому старцу пришел незнакомый человек и сказал: «Я и брат мой друг с другом поссорились; но, к несчастью, он не хочет примириться, хотя я всеми силами стараюсь о том. Человек Божий, сделай милость, уговори его!» Старец с радо-стию принял на себя дело пришельца и, призвав к себе брата его, начал говорить о любви и согласии... Сначала казалось, что ожесточенный брат умягчился, но вдруг он сказал: «Не могу примириться, ибо крестом поклялся вечно враждовать с ним». Тогда старец, улыбаясь, сказал ему: «Клятва твоя имеет такую силу: "Сладчайший Иисусе! Заклинаю себя Крестом Твоим, что не буду исполнять Твоих заповедей и хочу повиноваться воле врага Твоего — диавола". Друг мой! Не только нужно отвергнуть то, на что мы в злой час решились, но необходимо раскаяться в этом и сокрушаться о том, в чем против души своей согрешили. Если бы Ирод раскаялся, а не поступил по своей клятве, то не сделал бы величайшего в свете злодеяния: не умертвил бы Предтечу Христова». Выслушав эти слова из уст старца, незнакомец в тот же час примирился.

Авва Пимен, авва Анув и другие братья их, числом пять, сыновья одной матери, спасшись бегством из Скита, на который напало одно варварское племя и многих отшельников убило, пришли в место, называемое Ференуф, и все семь остановились там на время в опустевшем идольском храме с намерением обсудить избрание места для постоянного жительства. При этом авва Анув сказал авве Пимену: «Сделай милость, ты и братья, исполните мою просьбу: в течение этой недели будем жить каждый отдельно, в молчании, не сходясь для беседы». Авва Пимен отвечал: «Сделаем по желанию твоему». Они и поступили так.

В храме стояла каменная статуя. Анув, вставая ежедневно рано утром, кидал камнями в лицо статуи, а вечером подходил к ней и просил прощения. Так делал он в течение всей недели. В субботу братья сошлись вместе; авва Пимен сказал авве Ануву: «Видел я, авва, что ты в течение этой недели кидал камнями в лицо статуи, а потом кланялся ей и просил у нее прощения; верующий во Христа не должен кланяться идолу». Старец отвечал: «Сделал это я для вас: когда, как вы видели, я кидал камнями в лицо статуи, произнесла ли она что, рассердилась ли она?» Авва Пимен отвечал: «Нет». Анув продолжал: «Когда я просил у нее прощения, смутилась ли она, сказала ли: "Не прощаю?"» Авва Пимен отвечал: «Нет». На это сказал авва Анув: «Так и мы семь братьев, если желаем проводить жительство вместе, будем подобны этой статуе, которая от оскорблений, нанесенных ей, не возмущается гневом, а при смирении, оказываемом перед нею, не тщеславится и не надмевается. Если же вы не хотите вести себя таким образом,— вот четверо врат у этого храма,— пусть каждый идет, куда хочет, и избирает место для жительства, какое хочет».

Братья пали ниц перед аввой Анувом, дали обещание поступать по его совету и пробыли в великом терпении и смирении многие годы, с одною целью — стремиться к христианскому совершенству. В ночи они спали четыре часа, четыре часа проводили в псалмопении и четыре в рукоделии. Днем они занимались попеременно молитвою и рукоделием до шестого часа, выделывая разные вещи из пальмовых ветвей; до девятого часа занимались чтением, а после этого готовили себе пищу, собирая некоторые полевые травы.

Авва Пимен впоследствии рассказывал: «Мы провели все время жизни нашей в труде, подчиняясь распоряжениям аввы. Одному из нас он поручил хозяйство наше: мы ели то, что было предлагаемо нам, никто из нас не позволял себе сказать: "Дай мне чего-нибудь другого" или: "Я этого не хочу". Таким образом, мы провели всю жизнь нашу в безмолвии и мире».

Преподобный Сергий в русской истории известен как умиротворитель князей. Он был дарован Богом земле русской в такое тяжкое время, когда татары захватили почти все. пределы ее; когда междоусобия князей доходили до кровавых побоищ; когда эти усобицы, бесправие, татарские насилия и грубость тогдашних нравов грозили русскому народу совершенною гибелью. Смутное, тревожное было то время! Читая летописные сказания, то и дело встречаешь известия, что такой-то князь поехал в Орду (к татарам) добывать себе великокняжеский титул, другой разорил или совсем отнял удел соседа, третий подговорил Литву или тех же татар идти ратью на Москву... Кровь лилась потоками в этих ссорах и раздорах княжеских, и только мудрое, властное слово святителей да таких великих подвижников, как прп. Сергий, удерживало князей, и то не всегда, от этих гибельных усобиц и кровопролитных войн. Приведем несколько рассказов о миротворческих подвигах прп. Сергия.

Есть сведения, что еще в малолетстве донского героя, при жизни великого князя Иоанна Иоан-новича, в 1358 году, прп. Сергий предпринял путешествие в свой родной город Ростов, чтобы уговорить ростовского князя Константина Васильевича признать над собою власть великого князя московского.

В 1363 году мы видим святого игумена опять путешествующим в Ростов. Думают, что прп. Сергий приходил в Ростов не на богомолье только, но имел еще поручение убедить старого ростовского князя ничего не затевать ко вреду великого князя московского. Действительно, мы видим, что князь Константин обязался после этого быть в полном подчинении от великого князя московского.

Прошел год, и пустынник — примиритель князей — снова должен был отправиться в путь, на этот раз уже в Нижний Новгород. Нужно было убедить князя Бориса Константиновича, самовольно захватившего Нижний Новгород у своего брата Димитрия, оставить город и не враждовать с братом. Когда увещания оказались безуспешными, прп. Сергий, по данной ему власти, затворил все храмы в Нижнем; богослужение прекратилось. Борис вынужден был покориться, тем более что из Москвы, под начальством его брата, Димитрия Суздальского, пришла сильная рать. И Борис вышел навстречу брату с повинной. Это было в 1365 году.

Другим беспокойным соседом московского князя был Олег, князь рязанский. Хитрый и вероломный, он не раз нарушал договоры, входил в сношения то с Ольгердом и тверским князем, то с Мамаем и Тохтамышем. Великий князь не раз посылал к нему доверенных лиц с мирными предложениями, но Олег не хотел и слышать о мире. Тогда великий князь призвал прп. Сергия и лично просил его принять на себя труд убедить упрямого князя рязанского к примирению. Поздней осенью 1385 года смиренный старец отправился, по своему обыкновению, пешком в Рязань. Его кроткие увещания смягчили сердце Олега, который чистосердечно открылся ему в своих замыслах и «взял с великим князем Димитрием вечный мир и любовь в род и род». Этот мир впоследствии был скреплен семейным союзом: сын Олега Феодор взял за себя дочь великого князя Софию Димитриевну.

Так, при неусыпном попечении и отеческом руководстве святителя Алексия, благодаря деятельному участию игумена Радонежского, преподобного отца нашего Сергия, постепенно возрастала власть великого князя московского, а под ее знаменем стала постепенно объединяться и русская земля, обессиленная раздорами удельных князей. Мало-помалу эти князья свыклись с мыслью о необходимости подчиниться власти московского князя, а в народе пробуждалось сознание необходимости сплотиться воедино, чтобы общими силами сбросить с себя ненавистное татарское иго. Бог знает, мог ли бы достигнуть какого-нибудь успеха в этом великом деле великий князь московский, предоставленный самому себе, без содействия Церкви в лице таких святых мужей, исполненных Духа и силы, каковы были угодники Божий — митрополит Алексий и богоносный Сергий, игумен Радонежский.

О святом Тихоне Задонском известно, что когда гордый и несдержанный помещик-ударил его по щеке, то святой епископ, живший в духе христианского мира, тотчас поклонился в ноги своему дерзкому оскорбителю, который, напротив, сам должен был бы сделать поклон святителю. Дерзкий оскорбитель был поражен и совершенно изменился к лучшему.