Протоиерей Михаил Ходанов
Религия в жизни Владимира Высоцкого
ТАЙНА КРЕЩЕНИЯ


ТАЙНА КРЕЩЕНИЯ

Загоняй поколенья в парную
И крещенье принять убеди.
Лей на нас свою воду святую
И от варварства освободи

(«Баллада о бане»)                               

Христа Высоцкий безусловно любил.

Я не люблю насилья и бессилья,
Вот только жаль распятого Христа!

(«Я не люблю фатального исхода...»)

Русский менталитет издавна ставит жалость в синонимический ряд с любовью и состраданием. Господь Иисус Христос образно и с любовью уподобляется Высоцким Поэту:

А в тридцать три Христу –
Он был Поэт,
Он говорил: «Да не убий!
Убьешь – везде найду, мол» –
Но – гвозди Ему в руки,
чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал
и чтобы меньше думал…

(«Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт»)

Правда, в этой же песне поэт разграничивает Христа с Богом:

Задержимся на цифре
«тридцать семь» – коварен
(выделено мной. – Автор) Бог!
Вопрос ребром поставил: или – или!
На этом рубеже легли
и Байрон, и Рембо,
А нынешние – как-то проскочили.

Полагаю, что термин «коварный», в любом случае крайне неуместный по отношении к Всеблагому Богу, был использован Высоцким только в силу его безбожного советского воспитания, когда было принято расхоже-уничижительно и критически-резко высказываться о религии и о Божестве. С ироничной бравадой, запанибрата, с шиком. Лично помню одного сатирика, который запросто зарифмовывал библейские имена в кажущиеся ему совершенно безобидные, «смешные» строчки: «Ной! Не ной! Хам – не хами!». И не понимал, что кощунствует. То же и с поэтом. Налицо какая-то типично советская безответственность в отношении именно к духовному миру, вбитая атеистами в наше тогдашнее подсознание мысль, что Бога нет и поэтому можно запросто говорить все, что хочешь. А тут и слово-то это хлесткое по размеру подходит. И – создает интригу. И что-то другое уже как-то не хочется и придумывать. Опять все тот же эффект «красного словца».

Кроме того, здесь, возможно, опять кроется еще и чисто хлопушинское (а может, еще и есенинское?) подозрение, что коварство – некий атрибут Бога в Его отношении к падшим людям, к «грешным человечкам». Со Христом он Бога не ассоциирует, хотя ведь, по существу, Господь Иисус Христос – истинный Бог и истинный Человек. Причем тот искомый новый Человек, образом и подобием которого все мы, желающие бессмертия и счастья, призваны стать.

Владимир Высоцкий читал классическую литературу, отлично знал поэзию Серебряного века и с раздумьем отмечал в душе, что все поэты России – крещеные. В Священном Писании Нового Завета его особенно поражали и восхищали две вещи: Евангелие от Иоанна с его апофеозом жертвенной любви к ближнему и Апокалипсис. Как художник слова, он видел там потрясающее совершенство формы и бездонную глубину мысли.

Желание креститься появилось у поэта в конце шестидесятых годов. Поначалу он хотел сделать это в Москве, но его широкая известность неминуемо бы привела факт крещения к огласке. Многие из нас хорошо помнят это время – заходить в храм было небезопасно. Там вполне могли находиться – и находились – соглядатаи и осведомители. Мне рассказывали, как один главный редактор всесоюзного журнала зашел однажды в храм и на выходе был «застукан» комсомольским рейдом: «А что это вы там, гражданин, делали?» И журналист смалодушничал, скощунствовал, прикинулся «советским лохом»: «Да вот зашел, кагорчику захотелось хлебнуть». – «А-а, ну тогда все ясно-понятно, идите. А кагорчик, товарищ, хлебайте лучше у ларька, а не с попами!» – «Хорошо, хорошо!»

Такие вот дела. Но тем не менее – если бы вскрылось крещение Высоцкого, не поздоровилось бы как минимум двум людям – его отцу, Семену Владимировичу Высоцкому, кадровому военному офицеру (его сразу бы отфутболили из армии за «плохую воспитательную работу в семье» и он остался бы без средств к существованию с «волчьим билетом»), и главному режиссеру Театра на Таганке Юрию Петровичу Любимову. Сразу бы начались идеологические гонения вплоть до лишения должности. Еще бы – такой известный актер, и без того беспокойный, а тут еще – нате вам: взял да крестился! Вы куда ж смотрите-то, господин Любимов?!

Уже был случай, когда две актрисы с Таганки крестились в Мцхете ночью, думали, что никто не узнает. Узнали тут же, и был грандиозный скандал.

Православный храм в Армении

В те времена во избежание шума и неприятностей часто крестили на дому или у знакомого батюшки в храме (выгадывали наиболее безопасный день и час). Но так получилось, что приятель Высоцкого, переводчик Давид Карапетян, предложил ему креститься в Армении, подальше от лишних глаз. На вопрос, православная ли там церковь (а такой вопрос вполне мог быть), Карапетян, скорее всего, ответил утвердительно, потому что как армянин был убежден, что его вера – истинно православная. Да и название армянской Церкви – Православная и Апостольская. Возможно, он рассказал Высоцкому и о древности христианства в Армении. Кроме того, все знают историю многострадального армянского народа, его страшный геноцид от турок. Нельзя исключать и то, что, обдумывая место своего будущего Крещения, поэт с нежностью и любовью вспоминал и свою мачеху, Евгению Степановну Лихалатову, в которой была и армянская кровь. Наверняка это теплое чувство тоже сыграло свою роль в его поездке именно в Армению. Так или иначе, крещение это состоялось в 1969 году.

По приезде в Армению Владимир Семенович был поражен ее видами, древними храмами и монастырями. Он гладил их седые стены, прикладывался к святыням, любовался на воды Севана и ощущал дыхание вечности. Нет сомнений в том, что Таинство Крещения он прошел глубоко искренне и с верой во Христа. Формально такой длинный путь не проделывают. Что касается проблемы монофизитства, то вряд ли Высоцкий вообще знал о нем что-либо конкретно. И наверное, Давид Карапетян просто сказал ему, что Крещение будет происходить по православному обряду, в чем и сам, повторимся, был совершенно уверен.

Когда Высоцкий вернулся в Москву, он далеко не всем рассказал о своем крещении. Только самым близким людям. Поделился он радостью прежде всего с Людмилой Абрамовой, зная, что эта новость для нее будет по-настоящему радостной. Узнав об этом знаменательном событии, она подарила Высоцкому свою фамильную реликвию – Георгиевский крест. Это был особый четырехконечный крест, очень красивый, и принадлежал когда-то ее прабабушке – сестре милосердия, которая удостоилась этого креста за самоотверженное служение больным и раненным на фронте. Высоцкий носил его постоянно. Большое же серебряное Распятие, с которым он как-то снялся на известных фотографиях, подарил ему уже в конце его жизни Михаил Шемякин. Во время похорон, когда гроб с телом Владимира Высоцкого был выставлен на гражданскую панихиду и прощание, отец поэта из определенных опасений (не хотел, чтобы кто-то сфотографировал), снял с груди покойного Распятие и положил его где-то рядом.

И кто-то его тотчас украл. Видимо, «на память».

В музее Высоцкого, расположенном в Нижнем Таганском тупике, посетители часто спрашивают методистов, можно ли поминать Владимира Высоцкого за упокой в православных храмах. Что можно сказать по этому поводу? Тот, кто непременно хочет поминать, – поминать все равно так или иначе будет. Это – раз. Весь вопрос лишь в том, дойдет ли это поминовение до Бога. Полагаю, что, конечно же, дойдет, если в основе просьбы ко Всевышнему лежит чистая любовь и желание облегчить боль ближнему.

Два: есть еще один очень важный момент. Между двумя церквами – Армянской и Русской – нет литургического общения. То есть в православном храме нет возможности полагать в Чашу заупокойную частицу просфоры за умершего, крещенного в Армянской церкви, чтобы омыть ее Кровью Христовой (при этом омываются грехи поминаемого человека).

Нет соответствующей практики и у армян.

Православный христианин призван быть послушным Матери-Церкви и учитывать все эти нюансы. Хотя на самом деле в данном конкретном случае следует обратиться за разъяснением к нашим православным канонистам и специалистам по церковному праву: ведь, насколько известно, мы признаем действенность Крещения, совершенного в Армянской церкви, и принимаем всех желающих присоединиться к Русской православной церкви по так называемому третьему. облегченному чину (первый чин – перекрещивание, второй – миропомазание) – через покаяние. Поэтому если бы Владимир Высоцкий был жив, то скорее всего, он бы рано или поздно перешел в полноту православия (ведь он же изначально и желал креститься только по православному обряду и был уверен, что его крестили именно так) и стал прихожанином, к примеру, храма Покрова Пресвятой Богородицы на Лыщиковой горе (одна из старинных церквей на Таганке, в пяти минутах ходьбы от театра, которая никогда не закрывалась). Почему бы и нет? Еще раз повторяю – вряд ли он знал все филигранные теологические заключения о монофизитстве.

А даже если что и слышал, то, как светский человек, не придавал этому особого значения.

И уж тем более он не был монофизитом. Смешно себе и представить.

И тем не менее есть факт – жесткий и совершенно недвусмысленный: Высоцкий умер и оставил нам проблему своего церковного поминовения. Со своей стороны, он шел к Православной церкви, тянулся к Ней, открывался навстречу Христу. Да, многого поэт просто не знал, в сравнительном богословии (скажем об этом уже в третий раз) был несведущ. Просто пришло время, когда он всей душой захотел быть ближе к Богу. В Нем поэт увидел (или таинственно ощутил) путь к преодолению смерти – и всей душой захотел креститься, веря, что произойдет чудо обновления, появится пульс новой жизни и он спасется. Каждый из нас, верующих, тоже познал, почувствовал в своей жизни хоть раз эту несказанную радость надежды на преображающее действие веры! Такое же чувство зародилось тогда и в сердце у поэта. Чистое, светлое, окрыляющее, как белый парус «в тумане моря голубом» из возвышенного стихотворения М. Ю. Лермонтова.

Так неужели мы никак уже не сможем пойти навстречу поэту и сделать для него то, что он сам уже совершить не в силах? Десятки тысяч людей хотят его поминать в православных храмах. Им говорят – надо молиться святому мученику Уару. И – посылают в поселок Вешки Мытищинского района в одноименный храм. Но, во-первых, святой Уар ходатайствует перед Богом преимущественно за некрещеных.

А во-вторых, не много ли возлагается людьми на этого мученика? Великое море записок, просьб... Получается, что он – единственный канал, через который молитва о язычниках, некрещеных и христианах других конфессий доходит до Небес? Больше никаких каналов, стало быть, нет?.. Повсюду и повсеместно, выходит, высится какая-то великая, до неба, стена из железобетона (наподобие тех, что возведены американцами в Багдаде) между канонически проблемными людьми и Богом?

И посредник – один только святой Уар? Но так ли это на самом деле? А почему нельзя помолиться непосредственно Господу Иисусу Христу и Пресвятой Божией Матери? Конкретно за Владимира Семеновича Высоцкого, крещеного христианина? Прочитать записку и помолиться о нем, дабы Господь простил все его прегрешения (в том числе и совершенные по неведению) и изгладил их из книги его жизни? Ведь Всеблагий Господь посылает солнце светить праведникам и грешникам, всем людям земли. Он одинаково любит каждого человека и делает все, чтобы все спаслись и вошли в радость Его брачного пира вечного бытия. И Ему всегда угодна чистая молитва любви. Верю, что этот назревший вопрос вскоре получит свое оптимальное разрешение. Поэту так нужно именно спасительное церковное поминовение о его исстрадавшейся душе...

Говорят, правда, что Высоцкого все-таки крестили там, в Армении, именно по православному обряду. Что ж, и это в принципе не исключено. Тогда можно поминать его и на Божественной литургии с присовокуплением слов «Аще крещен» (подразумевается, что в православие). Но с другой стороны – как это могло быть? В то время православных приходов в Армении либо еще не было, либо они были закрыты. Время-то, время какое было!.. Да и сегодня их – три на всю страну, если не ошибаюсь, плюс пара часовен.

С другой стороны, Высоцкий был явно необычным человеком – и обстоятельства могли расступаться перед ним и выстраиваться в нужной последовательности. Вплоть до встречи именно с православным батюшкой в далекой Армении. Ведь есть же армяне, симпатизирующие православию. Лично знаю нескольких из них. Подобные им вполне могли быть, по Промыслу Божию, и тогда, даже и среди священства. Так или иначе крещение Высоцкого – факт, и всем нам пришла пора делать выводы. В соответствии с тем, что подсказывает нам наша совесть, которая у всех у нас одна.

А вот что писал Высоцкий Марине Влади незадолго до смерти:

И сверху лед и снизу, маюсь между.
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть, что спеть, представ
перед Всевышним,
Мне есть, чем оправдаться перед Ним.

Последняя строчка – не признак гордыни, нет. Ни о каком полном оправдании речь здесь, конечно, не идет. Поэт как светский человек подразумевает лишь то, что багаж его жизни не совсем пуст и никчемен. И мы знаем, что это – правда. Сказать же Господу так, как сказали бы при виде Его величия и совершенства все Святые Отцы: «Боже, я наг и нищ и слеп, и нет во мне ничего путного…», он не смог – не было духовного опыта… Но Высоцкий был искренен и не лукавил. Хочется верить, что эти внешне гордые слова не вменятся ему в осуждение.

***

Как-то один православный выразил безапелляционную уверенность в том, что Высоцкому после смерти уготованы вечные муки. За пьянство, за прелюбодейство, за блатной эпатаж и за наркотики. «Ты только посмотри на образ его кончины! – уверенно говорил он мне. – Какова кончина человека, такова и его участь в вечности».

Похороны Владимира Высоцкого. Таганка

Что ж, внешне – все верно. Но если рассуждать именно в этом ключе, то и мы – все без исключения – непременно подпадаем под те же осуждение и смерть. Каждый настоящий христианин знает о себе то, что его грехи – бесчисленны, как песок морской, и уповает только на милость Божию, что превозносится над судом.

Поэтому не надо все решать за Бога.

Гораздо полезнее учиться великодушно прощать падших и страдающих людей, наших ближних. Глядишь, в свое время и нас в чем-то помилуют… Но не это главное, не торги, а любовь Христова, которой любят не рассуждая, от горячего преизбытка милостивого сердца.

Разве не так?

Суды Божии – не суды человеческие.

И если мы сегодня не декларативно, а на деле желаем бороться за возрождение христианской духовности, наше традиционно сердобольное и сострадательное отношение к поэтам России (а в их судьбе всегда – общее настроение и боль всего российского общества – всех времен) следует распространить и на творчество русского поэта Владимира Семеновича Высоцкого, молясь в сердце о том, чтобы Господь принял его измученную душу и определил ей по Своей неизбывной любви быть там, где этому великому земному страдальцу будет навсегда хорошо.