Протоиерей Димитрий Смирнов
ПРОПОВЕДИ. КНИГА 8

Великий Четверг

Следуя по стопам Учителя нашего и Господа Иисуса Христа, мы по милости Божией дошли до Великого Четверга — дня, в который Господь дал Церкви, состоявшей тогда всего из двенадцати человек, Свое завещание. Он знал, что скоро будет предан и начнется Его крестный путь. Обычно, когда время кончины близко, человек делает завещание — и такое завещание сделал Господь Своим ученикам.

Христа всегда окружали не только ученики, а разные люди. Так же и сейчас. Мы все сегодня собрались у престола Божия, на котором почивает Пречистое Тело Христово, но совсем не все из нас являются учениками Христовыми. Некоторые даже вообще Христа не знают. Они пришли к Богу, Который им неведом, зная лишь, что встретиться с Ним можно в храме Божием. И они пришли в храм, потому что хотят получить от Бога милость. А есть среди нас такие, которые легко готовы отречься от Христа. Есть и такие, которые отрекаются, а потом вновь возвращаются к Нему. Есть и верные ученики Христовы, есть и слабые, малодушные. Все-все точно так же, как две тысячи лет назад.

И слова Христовы обращены не ко всем, потому что совсем не все ходящие в церковь спасутся и даже не большинство — спасется малое стадо. Господь сказал: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное». Только ученик Христов, да и то не каждый. Многие не смогут так прожить жизнь, чтобы не предать своего Учителя. Соблазны этого мира и те грехи, те страсти, которые есть в душе, ближе их сердцу, чем благодать Божия, чем Царствие Небесное. Поэтому завещание Христа Спасителя относится не ко всем.

Ко всему человечеству обращены заповеди Моисея: почитай Единого Бога, хотя бы раз в неделю приходи в храм, чти отца и мать, не твори себе кумира, не блуди, не воруй, не убивай, не ври, не завидуй — и будешь нормальным человеком. А от христианина требуется нечто большее. Ученики Христовы должны друг другу умывать ноги, причем самый старший должен умывать младшим. Или, как апостол Павел говорит: мы, сильные, должны «немощи немощных носити». Если ты хочешь быть близким Богу, близким Христу, ты должен служить — как и Господь пришел не для того, чтобы Ему послужили, а чтобы Самому послужить. Ученик не больше учителя, поэтому те, кто хотят быть учениками Христовыми, должны поступать, как поступал Он. Только им дано это завещание, потому что, пока человек ворует, блудит, клевещет, врет, в храм не ходит, о нем вообще речи нет, это не человек еще, он еще живет по законам джунглей, как зверь.

Завещание Христово обращено лишь к тому, кто уже стал нормальным человеком и кто хочет небесного совершенства. Как однажды некий юноша подошел ко Христу и говорит: «Хочу вечной жизни». Господь сказал: «Соблюдай заповеди». «Я соблюдаю их с детства», — говорит. «Хорошо, — сказал Господь, — хочешь быть совершенным — все продай и следуй за Мной и будешь Моим учеником». Но этот юноша был очень жадный и не смог своей жадности преодолеть, поэтому ничего у него не получилось. А ученик Христов должен всю свою жизнь отдать на служение Богу и ближним. Отдать от самого начала и до самого последнего конца, потому что быть учеником Христовым — это значит стяжать любовь. А любовь, по слову апостола Павла, своего не ищет — никакой своей малейшей выгоды, ни пользы, никаких своих мечтаний, ничего себе, а только чтобы послужить Христу.

Господь не любил много говорить, поэтому в Евангелии апостолы не так уж много передают Его слов, но изображают очень много поступков, которые Господь совершал на глазах у них и они запечатлялись в их памяти. В этих поступках тоже заключалось Его учение. И в Великий Четверг, зная, что приблизился страшный час, когда Он будет предан, Христос взял таз, полотенце и стал умывать ноги ученикам. Это их так поразило, что Петр даже стал Ему препятствовать. Он был человек очень горячий, поэтому сказал: «Не умоешь ног моих вовек» — так это его смутило. Кто Ты — и кто я, ничтожество! Петр прекрасно помнил тот благоговейный ужас, который обуял его, когда они поймали много рыбы, и как он сказал: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный», то есть я не могу даже рядом с Тобой стоять, я весь трепещу. И вдруг Он, Господь, умывает ему ноги, как самый последний раб!

Апостолов это так поразило, что они запомнили это навсегда. И если мы хотим быть учениками Христовыми, мы тоже должны запомнить это навсегда. Если мы хотим Царствия Небесного, если мы хотим быть Христовыми учениками, мы должны идти этим завещанным нам путем: учиться умывать друг другу ноги, относиться друг к другу с кротостью, с любовью, с желанием послужить во что бы то ни стало. Наше сердце должно быть милостивое, наполненное любовью, сочувствием.

А второе, что Христос сделал — Он собрал учеников в Сионской горнице, чтобы совершить с ними Пасху. И этой ветхозаветной, иудейской Пасхе Он придал совершенно другой смысл. Иудеи на Пасху поедали агнца, молодого непорочного ягненка, в воспоминание о том, как Господь через Моисея вывел их из Египта в землю обетованную. А Господь установил Новый Завет в Своей Крови: Он выводит всех Своих учеников из жизни плотской в жизнь духовную. Земля обетованная — это Царствие Небесное, которое начинается уже здесь, на земле. Соединение земли с небом происходит вот на этой пасхальной службе, которую христиане стали называть Евхаристией, что значит «благодарение». Это та служба, которую мы совершаем каждый день и на которой каждый, кто перестал быть животным и желает быть учеником Христовым, может встать на путь небесной жизни, приобщиться к небу, приобщиться к благодати Божией.

Тогда, в Сионской горнице, Христос, указывая на хлеб, сказал ученикам: «Сие есть Тело Мое». Указывая на чашу, сказал: «Сие есть Кровь Моя». И благословил их. И каждый день во всех православных церквах Господь творит то же самое. Священник, посвященный на это Самим Богом, указывая на тот же хлеб и то же чистое вино, говорит, что это есть Тело Христово, а это есть Его Кровь, и молится вместе с народом. И по вере их и по благословению Божию Дух Святый приходит и Дары эти претворяет в Тело и Кровь Христа Спасителя. И каждый верный Христу может приступить к Чаше жизни и вкусить от нее — с целью соединения. Причастие есть свидетельство того, что человек по благодати соединяется с Самим Христом Богом, а через Него со всей Пресвятой Троицей.

Чудесное таинство! Грешный человек, но желающий приобщиться жизни небесной, может начать эту небесную жизнь уже здесь. Поэтому ученик Христов, вставший на путь умовения ног, стремится приступать к Чаше жизни постоянно, он не может без этого жить. А если человек не ощущает в себе потребности в пище небесной, значит, он просто чужд Церкви, чужд Евангелию и чужд Христу. Хотя того, кто не согрешает смертно, Церковь и не отлучает от причастия за то, что он редко причащается, но редкое причастие — свидетельство равнодушия ко Христу, нежелания быть с Ним, нежелания иметь с Ним общение. Потому что для тех, кто любит друг друга, естественно быть всегда вместе. Недаром Тайная вечеря уподобляется в Евангелии браку, потому что не бывает теснее общения, чем в супружестве, где муж и жена становятся одним телом. Поэтому служба, которую мы совершаем, подобна браку, где душа христианина, как невеста, приходит к своему Жениху Христу и они соединяются вместе в любви во веки веков.

Общение со Христом в таинстве Евхаристии есть второе самое главное завещание Христа Спасителя всем Его ученикам. Если будете есть Мою Плоть и пить Мою Кровь, не увидите смерти вовек, перейдете от смерти в жизнь, а если не будете, то не имеете части со Мной, сказал Господь. И, постепенно очищая свои мысли, достигая чистоты сердечной (потому что греховные свои поступки мы уже должны давно оставить за порогом храма), мы через таинства приобщаемся к Сыну Божию, а через Него — к таинственной жизни Пресвятой Троицы. И по мере очищения нашего сердца приобщение это делается все более глубоким и полным, до тех пор пока мы тоже не станем сынами Божиими, как Христос.

Каждый человек призван к тому, чтобы стать Христом, помазанником Божиим, носителем благодати Божией, Богоносцем и Христоносцем, и совершается это не силою человеческой, а силою Божией, которая подается человеку в святом причащении. Поэтому каждый ученик Христов устремляется к Чаше постоянно. Это средоточие всей его жизни, без этого он не мыслит своего существования, это цель и смысл всего его бытия. Если же этого стремления нет, значит, он просто не христианин, и это очень печально. А если человек не имеет такой любви ко Христу и все же причащается Святых Христовых Таин, то это еще и опасно, потому что он не благодать Божию воспринимает, а сжигает свою душу. Если ты не встал на путь умовения ног другому, на путь смирения, на путь достижения любви, если ты живешь обычной мирской жизнью, как прочие человецы живут, а хочешь причащаться — тогда, значит, ты просто не понимаешь, что такое причастие. А тот, кто не понимает, чего он причащается, тот в суд себе ест и пьет, как сказал апостол. От этого многие внезапной смертью умирают и часто и сильно болеют.

Почему так? Неужели Бог — это зло? Почему, прикоснувшись к Богу, можно умереть или тяжело заболеть? Дело вот в чем. В Церкви издавна установлен благодатный обычай перед каждым причащением исповедоваться, очищать свою душу. В таинстве покаяния человек отделяет себя от греха. Глядя на себя в зеркало евангельское, он всматривается в свою душу и видит, в чем его недостаток по сравнению с тем, чего требует от него Господь, и свидетельствует перед Церковью в лице священника: я недостаточно еще управил жизнь свою в Царствие Небесное, я согрешил вот этим и этим, и я прошу тебя: прости мне, так как ты имеешь власть разрешать грехи, разреши мне этот грех для того, чтобы я имел возможность его преодолеть; я хочу приобщиться ко Христу, потому что только Он Спаситель, без Него я спастись не могу, Он для того и в мир пришел, чтобы меня спасти; я, как кровоточивая, пусть и не имевшая права касаться никого, хочу все-таки прикоснуться к Нему, потому что я хоть и сознаю себя нечистым, но я жажду этой чистоты.

И когда человек вот так отделяет себя от греха, благодать Божия, которая подается ему в таинстве покаяния и в причастии, весь этот грех сжигает, потому что Бог есть огонь, сжигающий всякую нечистоту. А если человек не кается в грехах, не борется с собой, а продолжает свою обычную, греховную жизнь, живя так, как живут прочие люди, не стремящиеся к Царствию Небесному, тогда все это остается в его душе — и огонь, который призывается попалить его грехи, сжигает их там, внутри. Есть даже такое понятие: сожженная совесть. Поэтому страшно причащаться без покаяния, без желания сегодня же исправить свою жизнь в том, в чем ты осознал; безумно, слепо, во что бы то ни стало причаститься неизвестно чего, чего ты даже не понимаешь; причаститься только потому, что Великий Четверг, потому что Пасха, потому что день рождения, потому что именины или там еще что-нибудь.

И если священник иногда отлучает — что сейчас бывает редко — от причастия, это не оттого, что он злой или жадный. Нет, Чаша эта не принадлежит священнику, хотя он и является хранителем таинств Христовых. Священник не может причащать человека, явно согрешающего смертными грехами, потому что жалеет его и не хочет, чтобы огонь небесный сжег его на месте. Поэтому он старается увещевать этого человека, остановить его в грехе, заставить одуматься — и только тогда иметь дерзновение приобщиться Святых Христовых Таин, хотя, конечно, все этого недостойны, даже сам Василий Великий о себе так говорил. И тогда благодать, которую человек получит в таинстве, подаст ему силу, чтобы сделать следующий шаг навстречу к Богу, потому что сам себя очистить он не может.

Мы очищаемся от грехов Кровью Христовой, и ничем иным. Поэтому отношение человека к причастию — это отношение его и ко Христу, и к Евангелию, и к заповедям, и к Царствию Небесному. Это есть некий камень, на котором человек выправляет свое благочестие. И по тому, как он готовится к причастию, по тому, как часто он желает причащаться, по тому, как он к этому относится, по тому, что с ним происходит после причастия, можно совершенно определенно сказать, насколько он ко Христу близок или далек от Него. И совершенно понятно, что формальное причастие ничего не дает. Напоминание всем нам — Иуда, который причастился, и в него вошел сатана, потому что он, имея в душе намерение предать, все-таки дерзнул приобщиться Таин Христовых. Поэтому любой из нас, кто подходит к Чаше, не имея намерения исправить свою жизнь в том грехе, который он осознал, в том, в чем она не соответствует евангельскому призыву, «суд себе яст и пиет» и является иудой, предающим Христа.

Зачем такой человек вообще пришел сюда? Зачем Иуда оказался на Евхаристии? Господь несколько раз его увещевал: остановись. Нет, он все-таки это сделал, и кончилось это страшным событием, после которого нет возврата, потому что хуже самоубийства нет греха. Поэтому если мы причащаемся без страха Божия, без желания исправиться, а только чтоб во что бы то ни стало причаститься, совершенно не рассуждая, что это есть «огнь поядающий», то вместо Царствия Небесного мы получаем геенну огненную, которая будет разгораться в нашем сердце. Господь сказал однажды: «Не мир пришел Я принести, но меч», причем обоюдоострый. Поэтому все таинства, установленные Христом Богом, обоюдоострые — как скальпелем можно сделать и блестящую операцию, а можно, если он окажется в других руках, и погубить человека.

Господь указал нам путь. И сегодня, читая Евангелие, воспевая стихиры, мы молитвенно вспоминаем день, когда это случилось. А вчера мы читали канон о том, как это все происходило, чтобы вновь и вновь задуматься над своей жизнью: кто я такой? человек я или зверь? ученик ли я Христов или просто часть праздношатающейся публики, желающей от Бога только здоровья и мирского благополучия? хочу ли я Царствия Небесного или я хочу пожить хорошо и богато? что мне от Бога надо: хорошего к себе отношения людей или любви Божией? к чему я стремлюсь? как я Богу служу? в чем управлена моя жизнь?

Задуматься, поставить себе эти вопросы, почитать Евангелие, сравнить с ним свою жизнь. И если совесть в нас еще жива (а это отнюдь не во многих, некоторые даже и не знают, что такое совесть, она вообще у них никак не шевелится, поэтому они обычно себя считают во всем правыми, а всех вокруг виноватыми — и это уже смерть души), — но если совесть жива, тогда, все время оживляя ее в себе, все время возгревая в себе любовь к Богу, устремляясь к Царствию Небесному, мы должны устремляться к Чаше, каяться в грехах, не просто их перечисляя тупо день ото дня, а от каждой исповеди совершая некий пусть и маленький, но все-таки шаг к чистоте и к свету.

Господь сказал: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». В чем наше сокровище? что занимает наши мысли? чему принадлежит наше сердце? Ищите прежде Царствие Небесное, а остальное вам приложится, говорит Господь. Если мы верим Ему, то мы будем искать Царствие Небесное. А если не верим, тогда это невозможно, потому что Христос требует от нас невозможного для обычного человека.

Как это — любить врагов? Это вообще непонятно. Или ударят по правой — подставь левую? Или ноги умывать? Буду я еще ему ноги умывать, ишь какой нашелся — вот обычное наше произволение. А Христос пришел дать некий высший идеал. И понятно, что обычному, среднестатистическому человеку выполнить это нельзя. Но по благодати Божией можно. И мы, слава Богу, имеем десятки и сотни тысяч людей, которые засвидетельствовали своей жизнью, что это можно, и нужно, и было, и будет всегда. Пусть среди населяющих сейчас планету таких людей не так уж и много, но только они наследуют Царствие Небесное. Только они.

И каждый из нас в ту меру, которая ему возможна и доступна для его ума, и сердца, и воли, тоже должен исполнить в своей жизни это завещание Христа, состоящее из умовения ног друг другу и осуществления любви к Богу и к ближнему через Кровь, которая является Новым Заветом, установленным Господом для всех нас. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского,
4 апреля 1991 года