Сергей Фудель
Воздух Церкви


О ЛЮБВИ И ЭГОИЗМЕ

Природа любви не может быть постигнута, поскольку она божественна, но одно мы знаем, что если есть гордость, то значит нет любви, что любовь есть смиренное забвение о себе, что она есть отдача себя для других: для Бога и детей Божиих.

Грех же, наоборот, есть «память о себе» и забвение других, самоутверждение и само-укорение, грубо-физическое или тонко-душевное. Поэтому все грехи есть большой или малый отказ от любви, большая или малая гордость. Попечение о плоти, - говорит апостол, - не превращайте в похоти (Рим. 13, 14), не самоуслаждайтеся, не побеждаетесь своей самостью. Но не то же ли самое, только в душе, совершается в общении с людьми, когда вместо отдачи себя им, заботе и тревоге о них, я занят опять же собой и внутренне себя перед ними утверждаю и, разговаривая с ними, посматриваю на себя в зеркало?

А когда я стою на молитве, то не бывает ли так, что вместо Бога я молюсь «на самого себя» - любуюсь собой и пребываю в тщеславии. Во всём этом и во множестве другого, - когда я осуждаю, обижаюсь, раздражаюсь, ненавижу, присваиваю, жадничаю, - я в основе делаю всегда одно и то же: утверждаю себя, свою грешную самость, своё «Я» вместо «не Я», вместо Бога и людей, вместо любви.

И наоборот. Перечислив многие совершенства, к которым мы призываемся (а в их лице все остальные совершенства), апостол заключает: Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства (Кол. 3, 14), ибо в ней совокупно существует весь путь к Богу. Она низлагает гордость, отметает самость и самоугождение плоти и духа. Вот почему существует мрак не только разврата, но и ложной добродетели, не только безде-лия, но и подвига, или, как говорили святые отцы, «лучше поражение со смирением, чем добродетель с гордостью» («Отечник» епископа Игнатия). Вот почему истинная святость и любовь есть одно и то же. Блаженный Августин так говорил: «Всякая добродетель есть любовь».