Епископ Феофан Затворник
Истолкование молитвы Господней словами Святых Отцов

Уроки из сего призывания

Св. Киприан. Называя Бога Отцом, мы должны помнить и знать, возлюбленнейшие братия, что нам надлежит и поступать как сынам Божиим, чтобы как мы сами радуемся о Боге Отце, так и Он радовался о нас. Будем жить как храмы Божии, дабы видно было, что в нас обитает Бог, да не будут действия наши недостойны духа: начав быть небесными и духовными, будем помышлять и делать только духовное и небесное, имея в виду сказанное Богом: прославляющия Мя прославлю, и уничижаяй Мя безчестен будет (1 Цар. 2, 30), и написанное блаженным Апостолом в послании его: или не весте, яко телеса ваша храм живущего в вас Святаго Духа суть, его же имате от Бога, и несте свои? Куплени бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших, и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6, 19-20).

Св. Григорий Нисский. Произносящему — Отче — какую потребуется иметь душу? Сколько нужно дерзновения? Какую надобно иметь совесть, чтобы, сколько возможно познав Бога и уразумев, что естество Божие есть благость, святыня, радование, сила, слава, чистота и все, что подобного сему представляется мыслью о Божием естестве, потом уже осмелиться выговаривать это слово и такое Существо наименовать своим Отцом? Явно, что если имеет кто сколько-нибудь разума, то, не усматривая в себе того же, что в Боге, не осмелится произнести к Нему слова сего и сказать: Отче. Ибо неестественно благому по сущности стать отцом злого по делам, святому — отцом оскверненного по жизни, отцу жизни — отцом умерщвленного грехом, чистому — отцом опозоривших себя страстями бесчестия. Если кто, видя себя имеющим еще нужду в очищении и порочную совесть свою признавая исполненною скверны, прежде очищения от таких худых свойств включит себя в родство с Богом, и неправедный Праведному, нечистый Чистому скажет: Отче, то слово такое прямо будет оскорблением и злословием. Посему, когда Господь учит нас в молитве называть Бога Отцом, то не что иное, кажется мне, делает, как возводит в закон возвышенный и выспренний образ жизни, потому что истина учит нас не лгать, не говорить о себе того, чего в нас нет, не именовать себя тем, чем мы не были, но, называя Отцом своим Праведного и Благого, родство сие оправдывать жизнью. Поэтому, видишь ли, какая нужна нам жизнь, чтоб возыметь дерзновение сказать Богу: Отче? Ибо если ты любишь деньги, озабочен житейскою прелестью, домогаешься людской славы, служишь наиболее страстным пожеланиям, — и однако ж приемлешь в уста такую молитву, то что, думаешь, скажет Тот, Кто видит твою жизнь и слышит молитву? Вот какие будто слышу я Самим Богом изрекаемые слова такому человеку: «и ты, растленный по жизни, называешь своим отцом Отца нетления? Для чего нечистыми устами оскверняешь чистое Имя? Для чего слово это употребляешь лживо? Если ты чадо Мое, то жизнь твоя должна носить на себе черты Моих свойств. Не признаю Я в тебе образа Моего естества: черты твои противоположны. Иной отец злых в тебе свойств. Мои порождения и украшаются добрыми отеческими качествами, сын милостивого милостив, чистого — чист, нетленного — чужд растления, благого — благ, праведного — справедлив. А тебя не знаю, откуда ты». Посему, предписав в молитве говорить, что Бог — Отец наш, не иное что повелевает, как благолепною жизнью уподобляться Отцу Небесному, как и в другом месте яснее заповедует то же самое, говоря: будите совершены, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48). Как явны признаки уподобления Богу, так и у лукавого нрава есть свои особые признаки, — и кто их имеет, тому невозможно быть сыном Божиим. Это — зависть, ненависть, клевета, кичливость, любостяжательность, страстное пожелание, недуг словобесия, — сими и подобными сим чертами отличается образ супротивника. Посему, если подобными сквернами очернивший душу свою будет призывать отца, то какой отец услышит его? Да будет же удалена от твоего образа такая нечистота. Божество непричастно зависти и всякой другой скверны, — и на тебе да не оставляют следы подобные страсти, — ни зависть, ни кичливость, ни что-либо другое, оскверняющее богоподобную красоту. Если сделаешься таким, то смело призывай Бога и Владыку всяческих именуй Отцом своим. Он воззрит на тебя отеческими очами и, облекши тебя в божественную одежду, украсив перстнем и ноги твои для шествия горе снабдив евангельскими сапогами, возвратит тебя в Небесное отечество.

Св. Златоуст. Не напрасно научен ты произносить это слово (Отче наш), а для того, чтобы, благоговея пред именем Отца, произносимым собственным языком твоим, ты подражал Его благости, как и в другом месте Он говорит: будьте подобны Отцу вашему, Иже есть на небесех, яко солнце свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и неправедныя (Мф. 5, 45). Посему не может называть человеколюбивого Бога Отцом своим тот, кто имеет настроение души зверское и бесчеловечное, потому что он не имеет свойств благости, какие есть у Небесного Отца, но изменился в зверский вид и лишился божественного достоинства. Тот же, кто кроток и человеколюбив к ближним и не мстит согрешающим против него, но воздает за обиды благодеяниями, безукоризненно может называть Бога Отцом. И вникни в точность выражения, как Он заповедует нам взаимную любовь и соединяет всех дружелюбным расположением. Он не повелел говорить: Отче мой, Иже еси на небесех, но: Отче наш, Иже еси на небесех — для того, чтобы, научившись именовать общего Отца, мы оказывали братское расположение друг к другу.

Святитель Тихон. Сим воззванием: Отче наш — научаемся: 1) что всем христианам един есть Отец — Бог; следовательно, они суть братия между собою, единого Отца имеющие, почему 2) должны христиане, как братия духовные, любовь между собою иметь, друг за друга молиться к Богу и единодушно взывать к Небесному своему Отцу: Отче наш. «Научает сим, — глаголет св. Златоуст на сие слово, — общую за братию творить молитву. Не глаголет бо: Отче мой, но Отче наш, — за общее тело воссылать молитвы, и не свою только пользу, но и ближнего подразумевать везде». 3) Когда христиане суть братия о Бозе, то все едину честь и славу в сем имеют, — все, глаголю, — господа и рабы, славные и неславные, богатые и нищие, сановные и простые, как братия; и того ради не должны друг друга презирать, поскольку вси едино суть о Христе Иисусе (Гал. 3, 28). «Тако, — говорит св. Златоуст на сие место, — неравенство от нас выводит и великое равночестие царя с нищим показует». 4) Если Бог — Отец христиан, то как опасно им считать себя безгрешными, паче же добрыми нравами Богу уподобляться они должны, яко сыновья отцу своему, когда без зазрения совести хотят Его призывать и называть Отцом. 5) Видно из сего, что христианин неисправный, пока не исправит и не очистит себя истинным покаянием, не может Бога с пользой для себя призывать, много паче Отцом называть и сию молитву глаголати. Надобно навсегда оставить грехи и прихоти плотские, и покаяться, и отступить от неправды, по учению Апостола: да отступит от неправды всяк именуяй имя Господне (2 Тим. 2, 19). Как может Ему сказать: Отче наш, а сам скотам или диаволу нравами своими уподобляется? Ибо которые Бога Отцом нарицают и так молятся: Отче наш — должны быть сынами Божиими, а в сынах должны быть свойства, подобные Отцу. Должно не откладывая, по подобию блудного сына, прийти в себя, обратиться и возвратиться к Отцу и пред Ним со смирением признать свой грех: Отче, согреших на небо, и пред Тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой (Лк. 15, 18-19), — и впредь не отлучаться от Отца Небесного, но Ему от чистого сердца работать и с Его домашними, т. е. истинными христианами, участие иметь и так с ними совместно взывать к Нему: Отче наш!

Собиратель. Отче наш! Какое сладостное воззвание! Имя отца и тепло, и отрезвляюще. У кого есть отец, тот чувствует себя стоящим под мощным крылом, в совершенной безопасности и огражденным, чувствует также, что ему ни о чем нет нужды беспокоиться и хлопотать; все будет — и пища, и одежда, и кров, и что ему стоит только обратиться к отцу, когда чего захочет, и все получит.

Такие же чувства и у того, кто сумеет сознать и восчувствовать Бога Отцом своим. Как только возродится в ком уверенность, что Бог есть Отец его, тотчас водворятся в сердце и те чувства, какие обычно дети имеют к отцу, и в безопасном крове будет он себя чувствовать, и в довольстве беспопечительном, и в твердом уповании, что все ему будет, что ни попросит достойного.

Так вот в чем вся сила! Взойти до чувства, что Бог — Отец наш есть. Как же это? Уяснением отношений, в какие угодно было Богу поставить Себя к нам. Рассуждай о том, что есть Бог для нас, — и дойдешь.

Первое. Бог Отец наш есть и по естественному порядку. Ибо, творя человека, Он вдохнул в лице его дыхание жизни Своей. Сие дыхание, — не плотское, а духовное, — не перестает оживлять всех людей, и следы того, что в нем есть божественного, неизгладимы. Таким образом, мы родственны Богу по естеству. Мысль сия хоть отвлеченна, однако ж недалека от общего чувства. И св. Павел не усомнился воспользоваться ею для вразумления афинян, не приводя только им на память слова одного их книжника: того бо и род есмы, но и делая из того очень внушительный вывод: род убо суще Божий... (Деян. 17, 28 и 29). До такого убеждения и всякий может дойти, или, скорее, восставить его в себе и затем сказать в сердце своем: род суще Божий, ты можешь и должен чувствовать себя родственным Богу и Его иметь Родоначальником и общим всем Отцом.

Второе. Бог — Отец наш по промыслительной попечительности о нас. Ибо, создав, хранит, держит в деснице Своей, ведет к концу и всяким попечением окружает более, чем отец родной. Итак, дойди до узрения и восчувствования Божией попечительности не вообще только обо всех, но и о тебе самом, тогда невольно взывать будешь: Отче наш!

До этого же как дойти? — Размышлением. Изволь размыслить и проследить все, что сделал Бог для рода человеческого: как поместил нас в раю на блаженство, как не оставил нас в падении, а промыслил образ возвращения нам потерянного, как потом вел к принятию Восстановителя нашего, сначала всех одинаково, потом порознь — особо иудеев, и особо другие языки, — как наконец пришел сей Восстановитель и совершил дело восстановления, как затем пошло дело усвоения сего восстановления родом нашим, как при сем Бог обращал целые народы и привлекал несчетное множество частных лиц, как обратил наш народ и блюдет в нем восстановительные силы. Если хочешь видеть более частные действия попечения Божия, проследи историю Авраама, Иосифа, Иова, Давида, Езекии и других мужей; посмотри нашу отечественную историю и славных ее мужей. Во всем этом не можешь не увидеть, что Бог много думает и много печется о нас. Не Отец ли же Он есть рода нашего?

Затем переходи размышлением к себе самому и проследи все, что было с тобою. Увидишь многократные избавления Божии от бед и падений, а во всей жизни особое благодетельное направление ее десницею Божиею. Сокровенных Божиих благодеяний гораздо более, нежели явных. Сокровенны они потому, что невидимы бывают в то время, когда даются, и усматриваются после, — и это до осязательной очевидности. Такое уразумение и узрение Божия попечения, не виденного в свое время и усмотренного после, дает убеждение, что и в настоящее время Бог попечительно устрояет нашу жизнь и благобытие, хотя мы определительно указать того не можем. Отсюда нельзя не вынести убеждения, что око Божие благопопечительно обращено на нас и десница Его держит, покрывает и ведет нас и по благому пути направляет течение жизни нашей. Когда восчувствуется сие, тогда сердце само неудержимо изречет: Отче наш!

Третье. Бог Отец наш есть в силу духовного возрождения. В сем отношении дивиться надо, как у нас, христиан, мало или совсем нет чувства, что Бог — Отец наш. У христиан сие чувство должно быть само собою в сердце, без особого напряжения рождаться. Ибо они рождены от Бога. Св. евангелист Иоанн пишет: елицы же прияша Его, - Бога Слово, чрез воплощение пришедшего в своя, — даде ими область чадом Божиим быти, верующим во имя Его, Иже ни от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (Ин. 1, 12-13). Когда родились? Когда, по уверовании, крестились. Ибо во Крещении рождаются водою и духом. И кто не родится сим образом, тот не может вступить в область сыновства Богу, открытую воплотившимся Сыном Божиим. Будучи таким образом Божиим порождением в духе, мы должны бы и чувствовать сие духом, и в духе иметь Бога Отцом своим, — не размышлением до того доходя, а непосредственно то чувствуя.

Отчего же слабо это чувство или его и совсем нет? Оттого, надо полагать, что то состояние, в которое ставит нас рождение от Бога, или совсем испарилось и прошло, или ослабело. Нет сего состояния? Нет и чувства сыновства Богу и отчества Божия.

Следовательно, за чем дело? Надо восстановить в силе состояние возрождения; тогда и чувство отчества Божия восстановится. Как же это?

Тут одного размышления недостаточно. Размышление о том, чем должно бы нам быть вследствие рождения от Бога, и о том, как все сие совершилось, может быть только введением к тому. Начни разбирать, чем бы должен ты быть по рождению духовному, и сличи с тем, что ты есть на деле. Увидишь большое несогласие одного с другим, которое ложится на тебя большим укором перед твоею христианскою совестью, пред Богом и ангелами Его. Укор влечет осуждение; за осуждением следует наказание. Углуби сии мысли, — истинное, непреложное дело показывающие, — и встрепенешься. Встрепенувшись, озаботишься, как бы избежать ожидаемого взыскания. Отсюда придет покаяние и решение держать себя достойно рождения от Бога. В Таинстве Покаяния возвращается благодать возрождения или очищается ее действие на сердце. Надо бы тут тотчас родиться и чувству отцовства Божия. Оно и бывает у всех истинно кающихся. Помилование получив, или ощутив, не могут они не чувствовать отеческих объятий, как в притче о блудном сыне. Но потом это чувство проходит. Предстоит труд в доме отца, то рабский, то наемнический. Кто постоянством в труде пройдет сии степени, тот вступит наконец в чин сына. Тогда и чувство отцовства Божия поселяется во глубине сердца его и пребывает уже в нем неотступно.