Епископ Феофан Затворник
Истолкование молитвы Господней словами Святых Отцов

Четвертое прошение

Хлеб наш насущный даждь нам днесь

Собиратель. С четвертого прошения начинается поворот молитвы: то все были прошения о внутреннем строе духовной жизни, которая, зарождаясь под действием страха Божия и воодушевляясь надеждою Царства Небесного, течет путем заповедей Божиих; теперь пойдут прошения о неизбежных соприкосновениях с жизнью. Как существам ограниченным, нам нужна пища не только для тела, но и для души; как часто падающим по немощи, нужно исповедание и прощение; как окруженным искушениями и всегда врагом лукавым поносимым, нужны охранение и защита. Обо всем этом молимся в следующих четырех прошениях, которые все направлены к тому, да устроит Отец наш Небесный благоприятное для духовной жизни течение событий нашей жизни, и внешних и внутренних.

Хлеб, о коем молимся в четвертом прошении, есть вещественный хлеб, необходимый для поддержания жизни телесной, причем при нем можно домыслить испрашивание других нужд, без коих жить нельзя, как то: одежды, крова. Но как и душа имеет нужду в духовном питании для поддержания жизни духовной, то под хлебом можно разуметь здесь и духовную пищу для души. Пища сия есть — Слово Божие, питающее душу ведением Божественных истин и вводящее ее в созерцание невидимых сокровищ Божиих, одно умное видение коих питательно и усладительно, и благодать Божия, чрез таинства нисходящяя в душу, ее наполняющая и насыщающая. По течению нашей жизни Таинства сии суть: Покаяние, и паче Причащение Св. Христовых Тайн, кои Сам Господь наименовал единственным питательным хлебом, сходящим с небес и дающим живот миру. Помышление обо всем этом уместно держать в душе, произнося слова молитвы: Хлеб наш насущный даждъ нам днесь.

Тертуллиан. Какой прекрасный порядок дала Божественная премудрость молитвенным прошениям, — когда после небесного, т. е. Имени Божия, Царства Божия, воли Божией, дала место прошению и о земных нуждах, хотя и говорил Господь: ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33)! Впрочем, слова хлеб наш насущный даждъ нам днесь будем разуметь более в духовном смысле. Ибо Христос есть хлеб наш: Он есть жизнь наша и хлеб жизни, как Сам говорит: Аз есмъ хлеб животный (Ин. 6, 35); и еще несколько выше: Отец Мой даст вам хлеба истинного с небесе. Хлеб бо Божий есть сходяй с небесе, и даяй живот миру; и потом: Аз есмъ хлеб животный, иже сшедый с небесе. И хлеб, его же Аз дам, Плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6, 32-33, 51); так что в хлебе есть и приемлется тело Его. Сие есть тело Мое (Лк. 22, 19), — говорит Он. О ядущих же Тело Его и пиющих Кровь Его Он сказал, что они в Нем пребывают, а Он в них (см. Ин. 6, 56). Таким образом, испрашивая хлеба насущного, мы молимся о непрестанном пребывании во Христе чрез приобщение тела Его. — Но если и не в духовном смысле принять слова сии, и тогда это не чуждо будет духовного назидания. Ибо повелевается просить только хлеба, который один полагается необходимым для верных; о всем же прочем сказано: всех бо сих языцы ищут (Мф. 6, 32). Что самое и примерами подтверждает и притчами внушает Господь, когда говорит: несть добро отъяти хлеба чадом, и поврещи псом. (Мф. 15, 26). Также: еда камень подаст кто сыну, хлеба просящему (Мф. 7, 9)? — Ибо здесь указывается, чего дети ожидают от Отца. Но и тот полуночный проситель хотел лишь хлеба (см. Лк. 11, 5). — Премудро приложил Господь: даждъ нам днесь, так как прежде Он уже внушал: не пецытеся убо на утрей (Мф. 6, 34). К чему и притчу приспособил о человеке оном, коему угобзися нива, который, тогда как замышлял долго прожить в безопасности и довольстве, умер в ту же ночь (см. Лк. 12, 16-20).

Св. Киприан. Продолжая молитву, мы произносим следующее прошение: Хлеб наш насущный даждъ нам днесь, что можно понимать и духовно и просто, так как и то, и другое понимание способствует делу спасения. — Ибо хлеб жизни Христос есть, и хлеб сей не всем принадлежит, а только нам. Как Отче наш говорим мы, потому что он есть Отец разумеющих (истину) и верующих, так и хлебом нашим называем мы Христа, потому что Он есть хлеб тех, которые вкушают Тело Его (или входят в Тело Его — Церковь). Хлеб же сей давать нам каждодневно просим мы, в храме пребывающие и Евхаристию каждодневно в снедь спасения приемлющие, в том смысле, чтоб не случилось какое тяжкое прегрешение и нам не было воспрещено приобщаться сего хлеба небесного; тогда как Сам Господь говорит в наставление нам: Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки (Ин. 6, 51). Итак, когда говорит Он, что вовеки жив будет только тот, кто ест от хлеба Его, так что те только живут, которые вкушают Тело Его и безукоризненно причащаются Евхаристии, то бояться надобно и молиться, чтобы кто-либо, будучи удержан и удален от Тела Христова, не стал далеким и от спасения, как Сам Господь угрожает, говоря: аще не снесте Плоти Сына Человеческаго, ни пиете Крове Его, живота не имате в себе (Ин. 6, 53). Потому-то мы и просим каждодневно давать нам хлеб наш, т. е. Христа, чтоб нам, пребывающим во Христе и живущим, не отступать никогда от освящения Телом Его. Можно это понимать и так: отрекшись от века сего и по вере духовной благодати отказавшись от его богатств и почестей, памятуя наставление Господа, Который говорит: иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14, 33), — мы просим одной только пищи и пропитания. Кто сделался учеником Христовым, тот, по слову учителя, отказываясь от всего, и должен просить только дневного пропитания и в молитве не простирать далее своих желаний, имея в виду заповедь Господа, сказавшего: не пецытеся убо на утрей, утрений бо собою печется: довлеет дневи злоба его (Мф. 6, 34). Итак, ученик Христов, которому воспрещается заботиться о завтрашнем дне, праведно испрашивает себе дневной пищи: были бы противоречие и несообразность в том, если бы мы искали в сем веке продовольствия на долгое время, когда просим о скором пришествии Царства Божия. Блаженный Апостол, поучая и утверждая крепость надежды и веры нашей, делает нам следующее напоминание: ничтоже внесохом в мир сей яве, яко ниже изнести что можем. Имуще же пищу и одеяние сими довольни будем. А хотящии богатитися, впадают в напасти и, сети, и в похоти многи несмысленны и вреждающия, яже погружают человека во всегубительство и погибель; корень бо всем злым сребролюбие есть, его же нецыи желающе заблудиша от веры и себе пригвоздиша болезнем многим (1 Тим. 6, 7-10). Этим учит он, что не только надобно презирать богатства, но что они опасны: в них корень льстивых зол, обольщающих слепоту человеческого ума скрытым коварством. Потому-то Бог обличает безумного богача, который помышлял о мирских достатках и хвастался чрезвычайным изобилием плодов. Безумие, говорит Он ему, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут? (Лк. 12, 20). Безумный, — он радовался о прибыли в ту ночь, в которую надлежало ему умереть; тот, кому мало уже оставалось жить, помышлял об изобилии плодов!

Господь учит, что тот вполне совершен, кто, продав все свое имение и раздав нищим, заготовляет себе сокровище на небе; тот, по словам Господа, может следовать за Ним и подражать славе страдания Его, кто в готовности и решимости своей на то не задерживается никакими сетями домашнего хозяйства, но, предпослав свое имущество Богу, отрешенный и свободный, и сам идет туда же (см. Мф. 19, 16-22). Вот так да научится всякий молиться, чтобы приготовить себя к тому же; из закона молитвы да уразумеет всякий, каковым ему должно быть самому. — Для праведника никогда не может быть недостатка в ежедневной пище, как написано: не убиет гладом Господь душу праведную (Притч. 10, 3). И опять: юнейший бых, ибо состарехся, и не видех праведника оставлена, ниже семени его просяща хлебы (Пс. 36, 25). То же обещает и Господь, говоря: Не пецытеся убо, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся? Всех бо сих языцы ищут: весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 31-33). Он обещает, что ищущим Царства и правды Божией вся приложатся, ибо так как все Божие, то имеющий Бога ни в чем не будет иметь недостатка, если сам не отступит от Бога. Так Даниилу, когда он, по повелению царя, ввержен был в ров львиный, изготовляется обед Промыслом Божиим, и — человек Божий насыщается среди зверей алчущих (см. Дан. 14, 30). Так Илия питается во время бегства: преследуемый, он получает пищу в пустыне через воронов, — птицы приносят ему пищу.

Св. Григорий Нисский. В повелении просить насущного хлеба предлагается нам, думаю, учение, что довольство малым и умеренность по закону бесстрастия равняется тому, чтобы не иметь ни в чем нужды по естеству. Ангел не просит Бога в молитве о подаянии ему хлеба, потому что одарен естеством, не имеющим нужды в чем-либо подобном, а человеку повелено просить, потому что делающееся пустым непременно имеет нужду в наполняющем. Скоротечен и преходящ состав человеческой жизни, вместо отделившегося требует возобновляющего. Посему, кто в услуживании естеству не увлекается сверх необходимости суетными заботами, тот не много ниже ангельского чина по жизни, в довольстве для себя малым подражая ангелам, ни в чем не имеющим нужды. Посему повелено нам домогаться только достаточного к сохранению телесной сущности, говоря Богу: хлеб наш насущный даждь, — т. е. даждь не утехи, не богатство, не доброцветные багряницы, не золотые уборы, не блеск камней, не серебряные сосуды, не обширные поместья, не военачальство, не владения городами и народами, не стада коней и волов и множество многое другого скота, не обилие невольников, не знаменитость на торжищах, не памятники, не изображения, не шелковые ткани, не увеселения музыкой, ни что-либо сему подобное, чем душа отвлекается от божественной и более досточестной заботливости, но даждь хлеб.

Видишь ли эту широту любомудрия? Сколько учений содержится в сем кратком изречении? Словом хлеб как бы так говорит Господь внимающим: «Перестаньте, люди, истощаться пожеланиями суетного! перестаньте на горе себе самим умножать поводы к трудам! Невелик твой естественный долг; обязан ты доставить плоти своей пищу; дело небольшое и не трудное, если имеешь в виду потребность. Для чего умножаешь свои повинности? Для чего налагаешь на себя иго, неся столько долгов?» Проси же одного хлеба для жизненной потребности; в этом природа сделала тебя должником телу. А сверх того изобретено изнеженностью роскошных привсеянных плевел. Сеяние домовладыки — пшеница, а из пшеницы делается хлеб, роскошь же — плевелы, которые врагом привсеяны к пшенице. Но люди, перестав служить природе необходимым, действительно, как говорит в некотором месте Писание (см. Мк. 4, 7, 19), бывают подавляемы заботой о суетном и остаются не достигшими зрелости, потому что душа непрестанно занимает себя суетой. Ограничивайся необходимою потребностью. Пределом заботливости твоей о жизни пусть будет удовлетворение нужды тем, что у тебя есть.

Если и с тобою Евин советник вступит в беседу о том, что прекрасно для взора и приятно для вкуса, и ты при хлебе станешь искать снеди, приготовленной с приправами, а вследствие того прострешь пожелание далее пределов необходимого, то непременно опутан будешь и сетями любостяжания. Ибо от пищи необходимой перейдя к лакомой снеди, перейдешь и к тому, что приятно для глаз, будешь домогаться светлых домов, мягких постелей, златотканых одежд, множества слуг, светильников, курильниц и прочего; для сего всего надо много иметь, т. е. болеть любостяжанием. Сверх того, когда наполнится чрево, чем было желательно, тогда вслед за сим, по пресыщении, человек более и более вовлекается в неистовство непотребства; — и это есть крайнее из зол человеческих. Посему, чтоб не происходило ничего этого, ограничивай молитву испрошением сего пособия — хлеба, ища снеди, приправленной тебе самою природою. Достаточно для тебя сею только потребностью занимать мысль свою. Скажи Тому, Кто изводит хлеб от земли (Пс. 103, 14), Кто питает воронов (Пс. 146, 9), Кто дает пищу всякой плоти (Пс. 135, 25), отверзает руку и исполняет всякое животно благоволения (Пс. 144, 16): от Тебя моя жизнь, от Тебя да будет и средство к жизни. Ты даждь хлеб, т. е. даруй иметь пищу от праведных трудов».

Прекрасно и присовокупление слова: днесь. Ибо сказано: хлеб наш насущный даждь нам днесь. В этом слове заключается другое любомудрие; произнося это, должен ты признать, что жизнь человеческая однодневна. Собственность каждого — одно только настоящее, а надежда на будущее остается в неизвестности, ибо не знаем, что родит находяй день (Притч. 27, 1). Для чего мучить себя неизвестным, томить заботами о будущем? Сказано: довлеет дневи злоба его (Мф. б, 34), для чего прилагаешь попечение об утрии? Господь тем, что повелевает говорить днесь, запрещает тебе заботу об утрии, внушая тебе сим словом: Кто дал тебе день, Тот даст и потребное на день. Что было пользы от большего заготовления тому богачу, который, обольщая себя несбыточными надеждами, разорял, строил, собирал? Не одна ли ночь обличила всю мечтательность его надежд? Жизнь телесная ограничивается одним настоящим, а жизнь, предоставляемая надежде, есть собственность души. Но человеческое неразумие погрешает в употреблении той и другой, думая телесную жизнь продлить надеждами, а жизнь душевную тратя в наслаждениях настоящим. Душа же, занимаясь видимым, по необходимости делается чуждою надежды существенной и действительной, по надежде опираясь на непрочное, и сим не овладевает, и на что надеялась, того не имеет.

«Научимся же из настоящего совета, чего надлежит просить сегодня и чего впоследствии. Хлеб — сегодняшняя потребность; а Царствие — уповаемое блаженство. Сказав же о хлебе, Писание разумеет под сим всякую телесную потребность. Если сего станешь просить, уму молящегося будет явно, что забота его об однодневном. Если же просим чего-либо из душевных благ, то явно, что прошение имеет в виду всегда пребывающее и нескончаемое, на что Господь и повелевает наипаче взирать молящемуся, как на важнейшее, удовлетворяющее первой потребности. Ищите, говорит Он, Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33)».

Св. Кирилл Иерусалимский. Хлеб наш насущный даждъ нам днесь. Не хлеб обыкновенный есть насущный, а сей святый хлеб (Тело и Кровь Господа) есть насущный, т. е. имеющий действие на сущность души. Сей хлеб сообщается всему твоему составу, к пользе души и тела. А слово днесь употреблено вместо ежедневно, как и Павел сказал: дондеже днесь нарицается (Евр. 3, 13).

Св. Златоуст. Что такое хлеб насущный? Дневной. — Так как Господь Иисус сказал: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли и так как беседовал Он с человеками, обложенными плотью, которые подлежат необходимым законам природы и не могут иметь ангельского бесстрастия, то хотя и повелевает нам так исполнять заповеди, как и ангелы исполняют оные, однако наконец снисходит к немощи природы и как бы так говорит: «Я требую от вас равноангельской строгости жизни, впрочем не требую бесстрастия, ибо сего не допускает природа ваша, которая имеет необходимую нужду в пище». Смотри, как и в телесном много духовного! Спаситель повелел молиться не о богатстве, не об удовольствиях, не о многоценных одеждах, не о другом чем-либо подобном сему, но только о хлебе, и притом о хлебе дневном, — так, чтобы нам не заботиться о завтрашнем, для чего и присовокупил: хлеб насущный, т. е. дневной, даже и сим словом не удовлетворился, но присовокупил после сего и другое: даждь нам днесь, дабы нам не сокрушать себя заботою о наступающем дне. Ибо если не знаем, увидим ли продолжение оного, то для чего и пещись о нем? Это Спаситель заповедал и в продолжение своей проповеди: не пецытеся, говорит, на утрей. Он хочет, чтобы мы всегда были препоясаны и окрылены верою и не более уступали природе, как сколько требует от нас необходимая нужда. Он же. Так как Он упомянул о земле, а существам, происшедшим из нее и живущим на ней и облеченным телом земным, нужна соответственная пища, то по необходимости Он присовокупил: Хлеб наш насущный даждь нам днесь. Он повелел просить хлеба насущнаго не для объедения, а для питания, восполняющего истраченное в теле и отклоняющего смерть от голода, — не роскошных столов, не разнообразных яств — произведений поваров, изобретений хлебопеков, вкусных вин и прочего тому подобного, что услаждает язык, но обременяет желудок, помрачает ум, помогает телу восставать на душу и делает этого жеребца непослушным вознице. Не этого просить научает нас заповедь, но хлеба насущного, т. е. обращающегося в существо тела и могущего поддержать его. Притом и его заповедано нам просить не на великое число лет, а столько, сколько нужно нам на настоящий день. Не пецытеся убо, сказал Господь, на утрей (Мф. 6, 34). И для чего заботиться о завтрашнем дне тому, кто, может быть, и не увидит завтрашнего дня, кто предпринимает труд, а не пожинает плода? Надейся на Бога, Который дает пищу всякой плоти (Пс. 135, 25). Тот, кто даровал тебе тело, вдохнул душу, сделал тебя разумным животным и приготовил для тебя все блага, прежде нежели создал тебя, как презрит тебя созданного, яко солнце свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя (Мф. 5, 45). Итак, надеясь на Него, проси пищи только на настоящий день, а о завтрашнем предоставь заботу Ему, как и блаженный Давид говорит: Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс. 54, 23).

Св. Кассиан, разумея под хлебом Господа Иисуса Христа и Пречистое Тело Его с Животворящею Кровью, говорит: хлеб наш насущный, т. е. превысший всякой сущности, или, по другому евангелисту, ежедневный даждь нам днесь. Первым словом означает существенное его достоинство, по коему Он превышает все сущности и превосходит все твари высокою своею святостью, а вторым выражается употребление его и польза. Ибо, когда говорится: ежедневный, то этим показывается, что без него мы не можем продолжать ни одного дня духовной жизни; а когда говорится днесь, то этим показывается, что надобно принимать его ежедневно и что вчерашнее вкушение его недостаточно, если он подобным образом не будет и ныне преподан нам. Поелику же нет дня, в который бы не нужно было укреплять сердце внутреннего нашего человека принятием и вкушением сего хлеба, то таковая ежедневная потребность должного заставляет нас во всякое время проливать о нем молитву. Впрочем, слово днесь можно принимать и в значении настоящей жизни, т. е. подавай нам хлеб сей, доколе мы находимся в здешнем веке, ибо знаем, что и в будущей жизни он будет подаваем Тобою тем, кои заслужили его; но мы просим подавать нам его еще днесь, ибо кто не удостоится принять его в настоящей жизни, тот не возможет причаститься его и в будущей.

Блж. Августин в трактате о Нагорной беседе Господа говорит, что может хлеб иметь три значения, — может означать и вещественный хлеб со всем другим, необходимым для жизни, и Таинство Тела Христова, которое мы принимаем каждодневно (так было тогда), и пищу духовную, о коей Господь сказал: Делайте не брашно гиблющее, но брашно пребывающее в животе вечнем (Ин. 6, 27). И в другом месте: Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя и совершу дело Его (Ин. 4, 34). Из сих трех значений он иногда об одном преимущественно рассуждает, иногда о другом, но всегда имеет во внимании все три.

Каждодневный хлеб надлежит принимать здесь в значении хлеба духовного, т. е. Божественных заповедей, в которых поучаться и которые делом исполнять должно каждодневно. Ибо их разумел Господь, когда сказал: делайте не брашно гиблющее. Это называется каждодневным хлебом потому, что временная жизнь наша проводится при преемстве дней, из коих один отходит, а другой приходит, делом же каждого из них должно быть исполнение заповедей. Так как расположение нашего духа то поднимается горе, то ниспадает долу, т. е. то к духовному обращается, то к плотскому, подобно как тело то насыщается пищею, то чувствует голод, то ему на всяк день необходима оная духовная пища, которою подкрепляясь, он поднимался бы опять горе всякой раз, как ниспадет. Как тело наше в сей жизни, прежде, т. е. жизни будущей, не подлежащей изменениям, бывает подкрепляемо пищею, когда чувствует истощание, так и дух, поелику по причине временных страстей подвергается истощанию в своем устремлении к Богу, должен быть каждодневно подкрепляем пищею заповедей Божественных. — Сказано же: даждь нам днесь, т. е. дондеже днесь нарицается (Евр. 3, 13), то же, что в настоящей, временной жизни. Ибо после жизни сей, в жизни будущей мы вовеки сыты будем духовною пищею, и тогда она не будет уже называться каждодневным хлебом. Тогда не будет этого течения времени, в коем дни сменяются днями и производят каждодневность. Итак, в каком смысле сказано: Днесь аще глас его услышите (Пс. 94, 7), — каковое днесь Апостол в Послании к евреям истолковывает так: дондеже днесь нарицается, в таком надобно принимать и: даждъ нам днесь. — Если же кто хочет принимать здесь хлеб в значении необходимой телесной пищи или в значении Таинства Тела Господня, то пусть уже принимает его совокупно во всех трех значениях, т. е. и как каждодневный хлеб, необходимый для тела, и как таинственный хлеб видимый, и как невидимый, мысленный хлеб слова Божия.

Он же. Можно понимать просто, что молитву сию изливаем мы о каждодневном нашем содержании, чтоб его было у нас в изобилии, или если не в изобилии, по крайней мере не было в нем недостатка. Насущный - ежедневный сказал, в смысле — в сей жизни, т. е. дондеже днесь нарицается (Евр. 3, 13). Ежедневно встаем, ежедневно алчем, ежедневно насыщаемся. И молимся, да дарует нам Отец наш Небесный хлеб на всяк день. — Почему не сказал: и покров. Только нам и нужно: содержание — пища и питие, и покров — одеяние и кров. Апостол больше этого и желать не велит, когда говорит: ничтоже внесохом в мир сей, яве яко ниже изнести, что можем: имуще же пищу и одеяние сими довольни будем (1 Тим. 6, 7-8). Поелику и это принадлежит к необходимой потребности нашей, то не неуместно разуметь и сии предметы, когда говорим: Хлев наш насущный даждъ нам днесь. И нечего дивиться, если, именуя один хлеб, разумеем и прочие необходимые потребности, как и Иосиф, когда пригласил братьев своих, сказал: со мною ясти, имут мужие сии хлеб в полудне (Быт. 43, 16). Разве они один хлеб ели за трапезою сею?! — Но под хлебом разумелось и все прочее. Так и когда молимся о насущном хлебе, испрашиваем и всего, что потребно для плоти нашей на земле. — Можно под хлебом разуметь и Божественное Причащение, говоря как бы: Божественное Причащение подавай нам всякий день, как хлеб насущный. Ведают верующие что приемлют, и благо им — принимать этот хлеб насущный, столь необходимый в жизни сей. Но как не все оказываются всегда сего достойными, то и молятся, чтоб им даровано было всегда пребывать добрыми, т. е. верными вере и неукоризненными по жизни. Вот чего желают они, вот о чем просят! — Ибо если не пребудут таковыми, то будут отлучены от оного насущного хлеба. Что же при таком понимании слова хлеб будет означать: Хлеб наш насущный даждь нам днесь? Даруй нам так жить, чтоб никогда не быть отлучаемыми от алтаря Твоего. — И Слово Божие, которое ежедневно вам возвещается и некоторым образом преломляется для вас, есть хлеб насущный. И его умы алчут, как вещественного хлеба чрево. Так и его мы просим в молитве Господней. Таким образом, под хлебом насущным разумеется все, для души и тела необходимое в жизни сей.

Св. Максим Исповедник, помянув мимоходом в конце толкования предыдущего прошения, что под хлебом здесь означается хлеб, с неба сшедый и дающий жизнь миру (см. Ин. 6, 33), продолжает: «Словом днесь, думаю, означается настоящий век, указывается место молитвы, как сказал иной пояснее: хлеб наш — тот, который от начала уготовал Ты, чтоб обессмертить естество наше, даждъ нам днесь, — нам, пребывающим в настоящей жизни смертной, чтоб питание хлебом жизни и ведения победило смерть, грехом производимую, всегда быть причастником такового питания первому человеку не попустило преступление Божественной заповеди. Ибо если б он не переставал насыщаться сим Божественным питанием, то не был бы пленен смертью греха.

Впрочем, молящийся приять хлеб сей насущный, не всецело весь принимает его, как он есть, но соответственно вместимости приемлющего. Сей хлеб животный преподает себя всем просящим, яко Человеколюбец, но не всем в одинаковой мере, а тем, которые совершили великие дела полнее, которые же скудны ими — скуднее, — всякому, как может вместить его по уму достоинство.

К такому пониманию (в духовном смысле) слов молитвы (хлеб) привел меня Сам Спаситель, ясно повелевающий ученикам Своим не пещись о пище чувственной. Не пецытеся, говорит, душею вашею, что ясте, или что пиете: ни телом вашим, во что облечетеся. Всех бо сих языцы ищут. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 25, 32-33). Как бы стал он учить молиться о том, чего прежде заповедал не искать? — Очевидно, что молитвою не повелевает Он искать здесь того, чего не искать прежде внушал заповедью. Ибо того только можно просить в молитве, чего искать должно по заповеди. Итак, чего заповедью не повелено нам искать, того не следует просить и в молитве. Если Спаситель заповедал искать одного Царствия Божия и правды, то, конечно, его искать и в молитве внушает Он ищущим Божественных даров, чтобы, удостоверив в даровании того, что по свойству своему может быть просимо в молитве, сочетать искание просящих с волею Подающего благодать, открыв ей чрез такое единение путь к проявлению себя делом.

Если и так поймем, что здесь повелевается нам испрашивать насущного хлеба, которым обыкновенно поддерживается настоящая жизнь наша, то и при этом не позволим себе преступать пределы молитвы, т. е. не будем в корыстолюбии простирать замыслы свои на многие периоды лет, забывая, что мы смертны и что имеем, подобно тени, преходящую жизнь; но будем, в беспопечении, испрашивать в молитве хлеба на день, показывая, что мы, по христианской философии, помышление о смерти делаем предметом жизни своей, неотходно стоя мыслью у предела естества еще прежде наступления смерти и уклоняя сим способом душу от попечения о телесном, чтоб она не прилепилась к тленному, превратив естественное употребление вещественного в страсть, и не привыкла к корыстолюбию, которое лишает прошения благ Божественных.

Бежим же, сколько сил есть, содружества с вещественным и наклонность к нему, как прах, смоем с умных очей, довольствуясь тем одним, чем поддерживается, а не чем услаждается настоящая жизнь, и об этом только, как научены, моля Бога, — чтоб сохранить душу свою непорабощенною, совершенно ничем из видимого не обладаемою, чтоб показать, что мы едим для того, чтоб жить, а не быть укоряемыми, что живем для того, чтоб есть (ибо первое есть черта разумного естества, а второе — бессловесного), — и чтоб быть истинными блюстителями молитвы, самими делами показывая, что за единую и единственную считаем жизнь духовную и к стяжанию ее направляем пользование жизнью настоящею, т. е. настолько желаем пользоваться ею, чтоб не отказываться поддерживать ее одним хлебом и хранить естественное ее течение нерасстроенным не для того, чтоб жить, но чтоб жить для Бога».

Блж. Феофилакт. Господь научает просить хлеба только насущного, т. е. полезного для нашего существования и для поддержания жизни, отнюдь не лишнего, но необходимого.

Он же. Насущным называет хлеб тот, который достаточен для сохранения нашего естества в силе. Словом же днесь устраняется забота о завтрашнем дне. — И Тело Христово есть насущный хлеб, о неосужденном Причащении которого нам должно молиться.

Симеон Солунский. Пред сим испрашиваем мы небесного; но будучи смертны и имея нужду для поддержания жизни в хлебе, просим и его, яко человеки, зная, что и он в деснице Твоей, Отче наш, и что Ты один не скуден, мы же всем скудны. Впрочем, прося хлеба, не слишком много его просим, а сколько требуется для употребления днесь, ибо мы научены не пещись о завтрашнем дне, потому что Ты, Отче, как ныне Кормитель наш еси, так завтра и всегда будешь им. — И еще: молясь о хлебе насущном, мы молимся и о живом хлебе небесном, Всесвятом Теле Слова живаго, не вкушающий Которого жив не будет. И Он есть насущный хлеб наш, как укрепляющий и освещающий душу и тело. Не вкушающий его не имеет живота в себе, а вкушающий жив будет вовеки (Ин. 6, 33, 58).

Святитель Тихон. Хлеб насущный, по разумению Златоуста, это хлеб повседневный. Здесь не только разумеется хлеб, но и все к житию сему временному нужное, например питие, одеяние, покой или дом и прочее, как некоторые толкуют. Не просим богатства, но просим нужного к содержанию жития сего. Ни о деньгах, ни о роскоши, ни о многоценном одеянии, ни о ином подобном молиться не повелел, но о хлебе только и о хлебе повседневном, да о утреннем не печемся, — глаголет Златоуст. Отсюда последует, что христианину не должно печься о богатстве, многоценном одеянии, богатых домах, богатой пище и прочем сему подобном. Ибо христианин всегда должен быть готов, когда его позовет Господь, и тогда все сие принужден будет оставить. Зовет же Господь всякого к себе через смерть. Хочет, глаголет Златоуст, всегда нам готовыми быть и тем довольствоваться, что нужно нашему естеству. Когда молимся: «хлеб даждь наш», — исповедуем, что мы нищие, убогие и бедные и потому всего у Бога просим и что ни имеем, должны приписывать Его благости, якоже Псалмопевец поет: очи всех на Тя уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении. Отверзаеши Ты руку Твою и исполнявши всяко животно благоволения (Пс. 144, 15-16). Когда глаголем: «хлеб нам даждь», — тем показываем, что не только о своем пропитании, но и о прочих просим от любви христианской. Ибо любовь христианская требует, чтобы мы не только о себе, но и о ближних наших старались. Известно, что Бог, яко щедр, не только христианам, но и не знающим Его подает временные блага; но христианам должно всею верою просить у Него, яко сынам у Отца, и тем показывать, что все то есть Божие добро, что они имеют нужное к житию, и так приемля благодеяние, благодарить Благодетеля.