Епископ Феофан Затворник
Истолкование молитвы Господней словами Святых Отцов

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ МЫСЛИ

Тертуллиан. Скольких словес Самого Господа, Его притчей и заповедей, изречений пророческих, евангельских, апостольских касается молитва Господня в кратких словах? Исполнителями скольких обязанностей она нас представляет вместе с тем? — Что Бога чтим — в слове Отче наш, что делами свидетельствуем веру в да святится имя Твое, что приносим Ему покорность да будет воля Твоя, что ищем в нем жизни в хлеб наш... даждъ, что исповедуем грехи в прошении оставления долгов, что блюдемся от искушения во взыскании защиты и покрова свыше, — Бог один мог научить нас, как желательно Ему, чтобы мы молились. Почему установленная Им благоговейная молитва сия, будучи духом Его движима (в сердцах наших) и исходя как бы из уст Его, как тогда, когда была преподана в первый раз, в силу сей привилегии восходит на небеса и благоволению Отца предлагает то, чему научил Сын. Впрочем, так как Господь, Провидец человеческих нужд, после преподания такого правила молитвы особо повелел: ищите и обрящете (Лк. 11, 9), и есть многое, о чем каждый, по обстоятельствам своим, сию определенную законом молитву предпослав как фундамент, имеет нужду помолиться, то позволительно к прошениям сей молитвы прилагать другие соответственно текущим потребностям жизни, при условии, однако ж, памятования и исполнения заповедей, чтобы сколь далеки будем от заповедей, не были столь же далеки от ушей Божиих и прошения наши. Исполнение заповедей устрояет молитве нашей путь к небу, и главнейшая из них есть — не приступать к алтарю Господню, не помирившись наперед с братиями, с коими случилось не поладить и войти в неприятности (см. Мф. 5, 23). И как, в самом деле, приступить к Богу мира без мира с братом, — к оставлению долгов своих с удержанием братних? И как благоугоден будет Отцу гневающийся на брата?

Св. Киприан. Что дивного, возлюбленнейшие братия, что Господь преподал нам такую молитву, учительскою властью Своею совместив кратко к спасительной речи всякое прошение наше. Это уже чрез Исаию пророка прежде предсказано было, когда он, силою Духа Святаго исполненный созерцания величия Божия и любви, говорил: Слово совершая и сокращая правдою, яко слово сокращенно сотворит Господь во всей вселенней (Ис. 10, 23). И вот, когда Слово Бога, Господь наш Иисус Христос, пришел для всех и, собирая ученых, равно как и неученых, для всякого пола и возраста преподавал заповеди спасения, то благоволил сделать всех Своих заповедей драгоценное сокращение, чтобы память учащихся не была обременяема небесною наукою, но скоро заучивала, что необходимо для простой веры.

Не словами же только, но и делами Господь учил нас молиться, потому что Сам часто воссылал к Богу молитвы и моления, показывая тем, что и нам должно делать. Так написано о Нем: Тойже бе отходя в пустыню, и моляся (Лк. 5, 16). И опять: изыде в гору помолитися, и бе обнощь в молитве Божии (Лк. б, 12). Если Он молился будучи безгрешен, не тем ли паче должно молиться грешникам? Если Он, всю ночь бодрствуя, совершал непрестанные молитвы, не тем ли паче надлежит бодрствовать ночью нам для учащенной молитвы? Господь молился и просил не о Себе, — ибо что о себе молиться невинному? — но о наших грехах, как и Сам объявляет, когда говорит Петру: се сатана просит, вас, да бы сеял яко пшеницу. Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя (Лк. 22, 31-32). И потом молится о всех к Отцу, говоря: Не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя. Да вси едино будут, якоже Ты, Отче, во мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут (Ин. 17, 20-21). Велика Господня благость и благоволение о нашем спасении, что Он, не довольствуясь тем, что искупил нас Кровью Своею, еще и большего испрашивал нам, молясь пространно! Когда же молился, смотрите, какое было у Него желание? — то, чтоб как Отец и Сын едино суть, так и мы пребывали в подобном единении; чтоб отсюда уже можно было понять, как согрешает тот, кто рассекает единение и мир, когда об этом-то особенно и молился Господь, желая, чтобы народ Его, спасаясь в Нем, жил в мире, ибо ведал, что раздор не идет к Царству Божию.

Когда же стоим мы на молитве, возлюбленнейшие братия, то должны бодрствовать и всем сердцем прилежать молению. Всякое плотское и мирское помышление да отступит, и дух ни о чем другом да не помышляет, кроме того одного, о чем молится. — К сему и священник прежде молитвы, как бы предисловие некое предпосылая, приготовляет умы братий, говоря: горе' имеим сердца, чтоб народ, ответствуя: имамы ко Господу, сим самым сам себе внушал, что ему отселе ни о чем другом не должно помышлять, как о Господе, да будет закрыто для врага сердце и открыто единому Господу и да не попускает оно во время молитвы подступать к себе врагу Божию! Ибо он часто исподтишка, подкрадываясь, проникает внутрь и тонким обманом отвлекает молитвы наши от Бога, так что иное бывает у нас на сердце и иное на языке, тогда как молиться не звук голоса должен, а ум и сердце, с искренним устремлением внимания к Богу. Какая, однако ж, это небрежность — рассеиваться вниманием и увлекаться нелепыми и суетными помыслами, когда молишься Господу, как будто есть что-либо, о чем в сие время более тебе должно помышлять, чем о том, что беседуешь с Богом? И как хочешь ты быть услышанным Богом, когда сам себя не слышишь? Как хочешь, чтобы Бог помянул о тебе молящемся, когда ты в это время сам себя не помнишь? — Это значит, молясь Богу, оскорблять величие Божие небрежною молитвою. Это значит глазами бодрствовать, а сердцем спать, тогда как христианину должно бодрствовать сердцем даже в то время, когда спит очами, как написано в Песни Песней от лица Церкви: аз сплю, а сердце мое бдит (5, 2). Почему и Апостол так внушительно убеждает: в молитве терпите, бодрствующе в ней (Кол. 4, 2), показывая, что только те могут испросить у Бога то, что просят, которых Бог видит бдящими в молитве.

Притом молящимся не должно приходить к Богу с бесплодными и голыми молениями. Прошение бывает бесплодно, когда умоляет Бога молитва бесплодная. Ибо, как всякое древо, не творящее плода, посекается, в огнь ввергается (см. Мф. 7, 19), так и молитва, плода не имеющая, не имеет цены у Бога, как неплодная никаким благим деланием. Посему-то Божественное Писание научает нас, говоря: благо молитва с постом и милостынею (Тов. 12, 8). И Тот, Кто в день Суда имеет воздать за дела милостивые, и ныне благоволительно выслушивает того, кто приступает к молитве с подобным деланием. Так, когда молился сим образом Корнилий Сотник, то удостоился быть услышанным. Ибо был творяй милостыни многи людем и моляйся Богу всегда. Ему, в час девятый дня молящемуся, предстал ангел и, воздавая свидетельство его деланию, сказал: Корнилие! молитвы твоя и милостыни твоя взыдоша на память пред Богом (Деян. 10, 1-4). Скоро восходят к Богу молитвы, которые ценными пред Ним делают дела наши... И Сам Господь чрез Исаию убеждает нас, говоря: разрешай всяк соуз неправды, разрешай обдолжения насилъных писаний, отпусти сокрушенныя в свободу и всякое писание неправедно раздери. Раздробляй алчущим хлеб твой и нищия безкровныя введи в дом твой. Аще видиши нага, одей, и от свойственных племене твоего не презри. Тогда разверзется рано свет твой и исцеления твоя возсияют, и предыдет пред тобою правда твоя, и слава Божия обымет тя. Тогда воззовеши, и Бог услышит тя, и еще глаголющу ти речет: се приидох (Ис. 58, 6-9). Он обещает предстать, услышать и защитить тех, которые, разрушая в сердце всякий союз неправды и милостыни домочадцам Божиим по заповеди Его творя и тем являя послушание тому, что заповедал Бог, и сами заслуживают быть услышанными от Бога. Кто милует нищих, Богу взаймы дает, и кто подает меньшим братиям, Богу дар приносит, — духовно приносит Богу в жертву воню благоухания (Флп. 4, 18).

Св. Кассиан. Итак, видите, какой образ молитвы предложен нам от Самого Судии, Коего мы должны умолять ею. Здесь нет прошения и даже воспоминания ни о богатстве, ни о почестях, ни о власти, ни о телесном здравии или временной жизни. Творец вечности не хочет, чтобы мы просили у Него чего-нибудь суетного, маловажного и временного. Посему тот нанесет величайшее оскорбление Его величию и благости, кто, презрев сии вечно благие прошения, захочет умолять Его о чем-либо скоропреходящем и тленном: такой человек маловажностью прошений скорее навлечет на себя негодование Судии своего, нежели привлечет Его благоволение.

Хотя предложенная молитва, будучи изречена или постановлена Самим Господом, по-видимому, заключает в себе всю полноту совершенства, впрочем присных своих она ведет к тому возвышеннейшему состоянию, к той пламенной и весьма немногими познанной и испытанной, неизглаголанной молитве, которая, превосходя всякое человеческое понятие, не может быть выражена ни звуками голоса, ни движениями уст, и никаким сочетанием слов, но которую ум, озаренный блистанием небесного света, произносит не человеческою слабою речью, но от избытка чувствований преизобильно изливает как бы из некоего обильнейшего источника и неизъяснимо отсылает ко Господу, в кратчайший момент времени, чего не только выразить неудобно, но чего ум, в себя пришед, и обозреть не в силах.

Блж. Августин. Надо обратить внимание и на то, какое находится различие между этими семью прошениями. — Так как ныне проходит у нас временная жизнь и чается вечная и так как вечное первейшее есть по достоинству, хотя к нему переходят по совершении наперед временных дел, то испрашиваемое в первых трех прошениях, хотя и получает начало в сей жизни, в веке сем проводимой, но в совершение приходит в жизни будущей, где и будут пребывать в силе и совершенстве эти три прошения. Там и Имя Божие будет святиться непрестанно, и Царствию Его не будет конца, и воля Его явится во всем всецело действующею и исполняемою. Итак, эти три в полное совершение приидут и в нераздельном союзе явятся в той жизни, которая нам обещается. — Прочие же четыре прошения принадлежат, мне кажется, к сей временной жизни. Первое из них есть — хлеб наш насущный даждъ нам днесь. Но тем самым, что хлеб сей назван здесь насущным — повседневным, — показывается, что он принадлежит к настоящему времени, которое означено словом днесь, разуметь ли под ним хлеб духовный-мысленный (Слово Божие), или таинственный (Тело и Кровь Господа), или вещественный: не потому (так говорю), что духовная пища невечна, но потому, что та духовная пища, которая названа повседневною — насущною, — преподается душе в Писаниях, или членораздельною речью, или под какими-либо временными знаками, этого всего не будет тогда, когда все будут научаемы Богом (см. Ис. 54, 13; Ин. 6, 45) и неизреченный свет истины будут черпать непосредственно чистым умом. И грехи здесь только оставляются нам, как и мы здесь же оставляем долги наши, там же не будет места оставлению грехов. Равно искуплениями наполнена лишь временная сия жизнь; тогда же, когда исполнится написанное: скрывши их в тайне лица Твоего (Пс. 30, 21), — их уже не будет более. Наконец, и зло, от которого избавиться желаешь, и самое избавление от него тоже принадлежит к сей же жизни. Мне кажется, что седмиричное число прошений имеет соотношение с семью дарами Св. Духа и с соответствующими им блаженствами. Страх Божий есть то, чем соделываются нищие духом — блаженные, яко тех есть Царство Небесное (Мф. 5, 3), почему просим: да святится имя Твое в человецех, силою чистого страха Божия, пребываюшаго в век века (Пс. 18, 10). Благочестие есть то, чем содеваются кроткие — блаженные, яко тии наследят землю (Мф. 5, 5), почему молимся, да приидет Царствие Божие или здесь — в нас самих, да укротимся и перестанем Ему противиться, или во Втором славном пришествии Господа, коим возрадуемся и восхвалимся, когда Он скажет: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25, 34). Ибо о Господе, говорит Пророк, похвалится душа моя, да услышат кротцыи и возвеселятся (Пс. 33, 2). Ведение есть то, чем соделываются плачущие -блаженные, яко тии утешатся (Мф. 5, 4), почему молимся, да будет воля Божия яко на небеси и на земли, ибо когда тело, яко земля, во всем согласоваться будет с духом, яко небом, тогда не будем более плакать, потому что ничто в веке сем недостойно такого плача, как то, что эти две части наши — тело и дух — воюют одна против другой и вынуждают нас говорить: вижду ин закон во удех моих, противовоюющ закону ума моего, и сетование наше о том таким плачевным выражать голосом: окаянен аз человек, кто мя избавит от тела смерти сея (Рим. 7, 23, 24). Крепость (сила мужества) есть то, чем блаженны бывают алчущие и жаждующие правды, яко тии насытятся (Мф. 5, 6), почему молимся: да будет подаваем нам днесь хлеб наш насущный, чтоб, будучи им подкрепляемы и поддерживаемы, могли мы достигнуть полнейшего им насыщения. Совет есть то, чем блаженны бывают милостивые, яко тии помилованы будут (Мф. 5, 7), почему, отпуская долги должникам нашим, молимся: да будут оставлены и нам долги наши. Разум есть то, чем соделываются чистые сердцем, — блаженные, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8), почему молимся: да не будем введены в искушение, чтоб не иметь раздвоенного сердца, не единого ища блага, к коему относили бы все, что ни делаем, но гоняясь вместе и за земным и временным. Премудрость есть то, чем бывают блаженны миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся (Мф. 5, 9), почему молимся: да избавлены будем от лукавого, ибо избавление сие соделает нас свободными, т. е. сынами Божиими, чтоб в духе сыновства вопиять: Авва, Отче! (Рим. 8, 15; Ин. 4, 6).

Не должно упускать из виду и того, что из всех прошений, с какими заповедал нам Господь обращаться к Богу в молитве, особенное судил Он остановить внимание на том, в коем испрашивается отпущение грехов. Он хочет сделать нас милосердыми, указывая в этом единственное средство самим получать милость и спасаться от своей главнейшей опасности (тяготы грехов). Почему ни одного прошения не возносим мы к Богу так, как бы вступали с Ним в условия и уговор, как в этом: ибо говорим: остави нам... якоже и мы оставляем. Если оказываемся мы лживыми в этом уговоре, то и от всей молитвы никакого не бывает плода. Ибо говорит Господь: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших (Мф. 6, 14-15).

Он же. Какие бы, другие слова ни говорили мы, которые обыкновенно молящийся или наперед подбирает для выражения своего молитвенного движения, или потом присовокупляет для возвышения сего чувства, — ничего не можем мы сказать сверх того, чего не содержалось бы в молитве Господней, если молимся правильно и как следует. Кто говорит, например: якоже пред ними (языками) освятился еси в нас, такожде пред нами возвеличися в них (Сир. 36, 4), что другое говорит, как не: да святится имя Твое? — Кто говорит: Господи Боже сил, обрати ны, и просвети лице Твое, и спасемся (Пс. 79, 8), что другое говорит, как не: да приидет Царствие Твое? Кто говорит: стопы моя направи по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие (Пс. 118, 133), что другое говорит, как не: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли? Кто говорит: богатства и бедности не даждъ ми: устрой же ми потребная и самодовольная (Притч. 30, 8), что другое говорит, как не: хлеб наш насущный даждъ нам днесь? — Кто говорит: помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Пс. 131, 1), или: Господи Боже мой, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею, аще воздах воздающим ми зла... (Пс. 7, 4-5), что другое говорит, как не: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим? — Кто говорит: чрева похоть и блудодеяния да не обымут мя, и безстудней души не предаждь мене (Сир. 23, 5), что другое говорит, как не: и не введи нас во искушение? Кто говорит: изми мя от враг моих, Боже, и от востающих на мя избави мя (Пс. 58, 2), что другое говорит, как не: избави нас от лукаваго? — И если ты просмотришь все словеса святых молитв, думаю, ничего не найдешь в них, что не содержалось бы в молитве Господней. Почему свободно тебе такими или другими словами одно и то же однако ж изрекать в молитве, но другое изрекать не должно быть у тебя свободы. — Кто, например, говорит в молитве: Господи, умножь мое богатство, или дай мне его столько, сколько дал тому-то, и тому-то; или увеличь почести мои и сделай меня в веке сем сильным и славным, или что другое подобного рода, и говорит это, страстно желая таких вещей, яко благ, прямо для себя, а не то имея в виду, чтоб с помощью их принести по Богу благо людям, тот, думаю, не найдет в молитве Господней ничего, чем бы мог оправдать такие свои воздыхания. Почему да будет стыдно по крайней мере просить того, чего не стыдятся желать. Если же и это сознается стыдным, только недостает сил победить такое пожелание, то что приличнее в таком случае, как не молиться об избавлении от злого сего похотения Тому, Коему говорим: избави нас от лукаваго!

Имеешь, таким образом, верное указание, о чем должно тебе молиться, не от меня, но от Того, Кто благоволил всех нас научить тому. — Блаженной жизни надобно искать, испрашивая ее у Господа Бога. Что есть быть блаженным, многими обдумывано и многообразно решено; но нам какая нужда идти к сим многим и за сим многим? В Писании Божием кратко, но совершенно определенно сказано: блажени людие, имже Господь Бог их (Пс. 143, 15). Чтоб и нам быть среди сих людей и сподобиться жить с ними вовеки, конец завещания, любы от чиста сердца, и совести благия, и веры нелицемерныя (1 Тим. 1, 5). На этих трех покоится добросовестное упование. Итак, вера, надежда и любовь приводит к Богу молящегося, который, веруя, надеясь и желая, тому, чего просит у Господа, научается из молитвы Господней. Пост и воздержание от других плотских удовольствий, особенно же милостыня, много помогает молитве.

Есть и еще нечто, о чем, может быть, родится у тебя вопрос, именно: почему Апостол сказал: о чесом бо помолимся, якоже подобает не вемы (Рим. 8, 26)? Ибо никак нельзя думать, чтобы он и те, к которым он писал это, не знали Господней молитвы. Почему он сказал так, и сказал, надо полагать, не неразумно и не ложно? Не почему другому, как потому, что временные скорби и треволнения очень для нас душеспасительны — то тем, что врачуют гордую надменность, то тем, что испытывают терпение и дают ему упражнение, а ему, испытанному и обученному опытом, готовится славнейшая и богатейшая награда, то тем, что ими наказываются и очищаются грехи; мы же, не знал, какую именно приносят они пользу, молимся об избавлении от всякой скорби. Сего неведения Апостол и не скрывает, как видно и из того, что, когда за премножество откровений да не превозносится, дан был ему пакостник плоти, аггел сатанин, чтобы делал ему пакости; он трикраты молил Господа, да возьмется сей от него, не зная, конечно, о чем молился, якоже подобает. В ответ на то, почему не услышана молитва, когда молился такой муж, и почему неполезно было услышание, слышим: довлеет ти благодать Моя, сила бо Моя в немощи совершается (2 Кор. 12, 7-9).

Так в этих скорбях, которые могут и пользу принести и вред, о чем помолимся, якоже подобает, не вемы, и однако ж, так как они чувствительны и тяжелы, то, по общечеловеческой немощи, молимся, да взяты будут они от нас. Но при этом должны мы по крайней мере являть ту благую покорность Господу Богу нашему, чтоб, если Он не возьмет их от нас, не думать, что презрена молитва наша, но паче облекаться в благодушное терпение зол в чаянии больших за то благ, ибо сим образом сила Божия в немощи совершается. Некоторым, впрочем, нетерпеливым Господь Бог уступал то, о чем просили, в гневе, как, напротив, Апостолу отказал в благоволении. Так читаем в Книге Чисел (гл. 11), чего просили и как получили израильтяне, но когда насытилось похотение их, последовало тяжкое наказание нетерпеливости, дал Он и царя просящим по сердцу их, а не по сердцу Своему, как написано (см. 1 Цар. 8, 5-7), дал Он даже то, что диавол просил, для прославления испытанного раба своего (см. Иов 1, 12; 2, б). Услышал Он и нечистых духов, когда, по прошению их, послал в свиней целый их легион (см. Лк. 8, 32). Это написано, чтоб никто не считал себя за нечто великое, когда услышан бывает, потому что, может быть, испросил в нетерпеливости своей то, чего не испросить было бы гораздо полезнее; а если не будет услышан, чтоб не падал духом и не отчаивался в Божием к себе милосердии, ибо, может быть, он испрашивал того, что, получив, подвергся бы горьким страданиям или совсем бы разорился и сделался несчастным. Вот в каких случаях о чесом помолимся, якоже подобает не вемы. Посему, если случится что противное прошениям нашим, терпеливо должно сносить то и о всем благодарить, в том убеждении, что несомненно спасительнее для нас да будет во всем воля Божия, а не наша. Ибо и такого рода пример преподал нам Ходатай наш, когда сказал: Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия, а потом, волю Свою человеческую воле Отчей подчиняя, прибавил: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты, (Мф. 26, 39). Отсюда — послушанием единого праведны быша мнози (Рим. 5, 19).

Кто того единого просит от Господа и того единого взыскивает (см. Пс. 26, 4), да будет все по воле Его, тот просит верного и безопасного блага, и нечего ему бояться, что повредит испрашиваемое, когда получено будет. Без сей воли не бывает пользы от того, что ни получил бы кто прилежною молитвою своею. В предании себя в волю Божию — единая истинная и блаженная жизнь. Имеющий его что ни взыщет, получит, ибо уже не будет искать ничего, что не было бы угодно воле Божией.

Кто таков, над тем умножит милость Свою Господь, и он в крове крилу Его надеятися имеет, упиется от тука дому Его, и потоком сладости Его напоен будет, ибо у Него источник живота, и во свете Его узрим свет (Пс. 35, 8-10).