Святитель Иоанн Златоуст
Таинство Чаши Христовой

1. О соединении с Богом

Сколь многие говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь. Итак, никто не должен приступать к Святым Тайнам с небрежением, никто с малодушием, но все с пламенною любовью, все с горячим усердием и бодростью. Ибо если иудеи ели агнца с готовностью, стоя и имея сапоги на ногах и жезлы в руках, то гораздо более тебе должно бодрствовать. Ибо они готовились идти в Палестину, потому и имели вид путешественников, а ты готовишься идти на небо.

Поэтому нужно всегда бодрствовать. Ибо немалое предстоит наказание тем, которые недостойно причащаются.. Подумай, как много ты негодуешь на Иуду-предателя и на тех, которые распяли Христа. Итак, берегись, чтоб и тебе не сделаться виновным против Тела и Крови Христовых. Они умертвили Всесвятое Тело, а ты принимаешь его нечистою душою после стольких благодеяний Христа. Ибо не достаточно было для Него того, что Он сделался человеком, был избит и умерщвлен; но Он еще отдает Себя нам и не только верою, но и по существу делает нас Своим Телом. Сколь же чист должен быть тот, кто принимает эту Жертву! Сколь чище всех лучей солнечных должны быть рука, раздробляющая сию Плоть, уста, наполняемые духовным Огнем, язык, обагряемый страшною Кровию! Помысли, какой чести ты удостоен, какою наслаждаешься трапезою! На что с трепетом взирают ангелы и не смеют воззреть без страха по причине сияния, отсюда исходящего, — тем мы питаемся, с тем соединяемся и делаемся одним телом и одною плотию со Христом. Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его? (Пс. 105, 2). Какой пастырь питает овец собственным телом? Но что я говорю: пастырь, — часто бывают такие матери, которые новорожденных младенцев отдают другим кормилицам. Но Христос не потерпел сего. Он питает нас Собственною Кровию и чрез это соединяет нас с Собою. Подумай о том, что Он родился от нашего естества. Но ты скажешь: это не ко всем относится. Напротив, ко всем. Ибо если Он пришел к нашему естеству, то очевидно, что пришел ко всем, а если ко всем, то и к каждому порознь. Почему же, ты скажешь, не все получили от этого пользу? Это зависит не от Того, Который благоволил совершить это дело для всех, но от тех, которые не захотели быть с Богом. Ибо с каждым верующим Он соединяется посредством Тайн и Сам питает тех, которых родил, а не поручает кому-либо другому, и этим опять уверяет тебя в том, что Он принял твою плоть. Итак, удостоившись такой любви и чести, не будем предаваться беспечности. Не видите ли, с какой готовностью младенцы припадают с материнской груди? С таким же расположением и мы должны приступать к сей трапезе духовной Чаши, или, лучше сказать, мы с большим еще желанием должны привлекать к себе, подобно грудным младенцам, благодать Духа; одна только у нас должна быть скорбь — та, что мы не приобщились этой пищи. Действия сего Таинства совершаются не человеческою силою. Тот, Кто совершил эти действия на Тайной Вечере, и ныне совершает их.

Мы занимаем место служителей, а освящает и претворяет Дары Сам Христос. Да не будет здесь ни одного Иуды, ни одного сребролюбца. Если кто не ученик Христов, то пусть такой удалится: трапеза не допускает тех, кто не из числа учеников. Ибо с учениками Моими, говорит Христос, сотворю пасху (Мф. 26, 18). Эта трапеза есть та же самая, которую предложил Христос ученикам на Тайной Вечере. Нельзя сказать, что ту устрояет Христос, а эту человек, но ту и другую — Сам Христос. Это место — та самая горница, где Он был с учениками. Отсюда они вышли на гору Елеонскую. Выйдем и мы на то место, где простерты руки нищих, ибо это места есть гора Елеонская: поскольку нищие — это маслины, насажденные в доме Божием, источающие елей, который имели пять дев и которого не взявши, другие пять погибли. Взявши этот елей, войдем, дабы нам с горящими светильниками встретить Жениха. Не должен приступать сюда ни один бесчеловечный, ни один жестокий и немилосердный, ни один нечестивый.

Это говорю вам, которые приобщаетесь, и вам, которые служите. Ибо нужно побеседовать и с вами, чтобы вы со многим тщанием раздавали сии Дары. Немалое наказание ожидает вас, если вы, признавши кого-либо нечестивым, позволите причаститься сей Трапезы. Кровь Его взыщется от рук ваших. Хотя бы кто был полководец, хотя бы начальник, но если подходит к причастию недостойно, то запрети ему: ты имеешь больше власти, нежели он. Если бы тебе поручено было сохранять в чистоте источник воды для стада и ты увидел овцу, имеющую на устах много грязи, то не дал бы ей наклониться и возмутить источник. Но теперь вручен тебе источник не воды, а Крови и Духа, и ты, видя некоторых, имеющих грех, который хуже грязи, и приступающих к этому Источнику, не негодуешь, не воспрепятствуешь? Какое ты можешь получить прощение? Для того Бог удостоил вас священства, чтобы вы рассматривали таковые дела. В этом состоят ваше достоинство, ваша важность, ваш венец, а не в том, чтобы вы облекались в белую и блистательную одежду. Но как, скажешь, я могу знать того или другого человека? Я говорю не о неизвестных, но о известных людях. Скажу нечто более страшное: не так опасно приступать к сему Таинству бесноватым, как тем, которые, как говорит Павел, попирают Христа, Кровь Завета не почитают за святыню и ругаются над благодатию Духа (см. Евр. 10, 29). Ибо приступающий во грехах хуже бесноватого. Бесноватые не наказываются потому, что они беснуются, а приступающие недостойно предаются вечному мучению. Итак, будем удалять не только бесноватых, но и всех, которых увидели бы недостойно приступающими. Никто не должен приобщаться, если он не из числа учеников Христовых.

Никто не должен принимать Дары подобно Иуде, дабы не потерпеть участь Иуды. Это собрание верующих есть также тело Христово. Посему ты, служитель Таинств, смотри, чтобы тебе не раздражить Владыку, если не будешь очищать это тело, — чтобы не дать меча вместо пищи. Но хотя бы кто и по неразумию пришел для причащения, воспрети ему, не убойся. Убойся Бога, а не человека. Если убоишься человека, то от Бога будешь уничижен, а если убоишься Бога, то и от людей будешь почитаем. Если ты сам не смеешь, то приведи ко мне: я не позволю сию дерзость. Скорее предам душу свою, нежели причащу Крови Господней недостойного, скорее пролью собственную кровь, нежели причащу столь страшной Крови того, кого не должно. Если же кто после испытаний не найдет недостойного, то не будет виновен. Ибо это сказано мною о известных людях. Если мы исправим их, то Бог скоро соделает неизвестных нам известными. Если же мы оставим без внимания известных нам, то для чего Ему делать других нам известными? Это я говорю не для того, чтобы мы только удаляли и отсекали, но для того, чтобы, исправивши, возвращали и имели попечение о всех. Таким образом мы и Бога умилостивим, и найдем много достойных причастников, и получим за это старание и попечение о других великую награду, которой да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.