Святитель Иоанн Златоуст
БЕСЕДЫ О ПОКАЯНИИ

БЕСЕДА ЧЕТВЕРТАЯ

О покаянии и молитве

Пастухи водят овец постоянно туда, где видят траву гуще, и дотоле не выгоняют их оттуда, пока стадо не пощиплет всю траву. Подражая им, и мы вот уже четвертый день пасем свое стадо на пастбище покаяния да и сегодня еще не располагаемся встать, потому что видим еще много пищи, много наслаждения и вместе пользы.

Не столько древесные ветви, служащие для овец кровом в полдень, успокаивают овец, доставляя приятную и полезную тень и располагая к весьма сладкому сну, сколько чтение божественного Писания ободряет и оживляет скорбящие и одержимые печалью души, уничтожая силу и жар скорби и доставляя утешение, которое приятнее и сладостнее всякой тени. И, действительно, оно доставляет нам великое утешение не только в потере имущества, не только в утрате детей или в другом подобном несчастии, но и в обстояниях греховных. Когда падет человек, уловленный и низринутый грехом, когда потом будет угрызать его совесть и он, непрестанно памятуя о грехе, подавляется чрезмерною печалью, каждый день горит в огне и, несмотря на множество утешителей, не получает утешения, тогда, войдя в церковь и услышав, что многие из святых после падения восстали и снова вошли в прежнюю славу, неприметно получает утешение.

Притом людям мы, согрешив, часто не смеем и открыть своего греха, потому что нам стыдно и совестно; а если и откроем, то не получим такой пользы. Но, когда Бог утешает и касается нашего сердца, тогда сейчас убежит всякая сатанинская печаль. Для того и описаны нам падения праведных, чтобы и добродетельные, и грешники получили от них величайшую пользу. Грешник не приходит в отчаяние и безнадежность, видя, что другой пал и, однако же, мог опять восстать; а добродетельный будет ревностнее и благонадежнее, когда он увидит, что многие из тех, которые гораздо лучше его, пали, то, вразумляемый страхом их падения, будет всегда бдителен и покажет великую внимательность к самому себе. И, таким образом, один совершенствуется в добродетели, а другой, грешник, избавляется от отчаяния, первый будет стоять твердо, а последний скоро возвратится в то состояние, из которого ниспал. Когда человек утешает нас в печали, мы, по-видимому, и утешаемся на несколько времени, но потом опять впадаем в прежнюю печаль.

А, когда Бог вразумляет примером других, согрешивших и покаявшихся и спасшихся, тогда Он делает ясною нам Свою благость, чтобы мы не сомневались в своем спасении, получая верное и надежное утешение. Итак, древние повествования Писаний подают всем желающим достаточное для скорбящих врачевство как в обстояниях греховных, так и в приключающихся опасностях. Постигнет ли нас лишение имущества, или обиды от клеветников, или узы, или побои, или другое какое-либо бедствие — смотря на праведников, которые потерпели и испытали то же самое, мы скоро можем прийти в себя.

В болезнях телесных, если больной смотрит на других больных, он через это увеличивает свою болезнь, а часто получает и новую болезнь: например, некоторые, увидя больных глазами, и сами получали болезнь от одного взгляда. Но в болезнях душевных не так, а напротив: частое размышление о потерпевших одинаковые с нами бедствия облегчает для нас скорбь о наших бедствиях. Поэтому и Павел точно так утешает верных, выставляя им на вид святых, не только живых, но и умерших. Беседуя с евреями, которые готовы были преткнуться и пасть, он выставляет на вид святых мужей — Даниила, трех отроков, Илию, Елисея, говоря так: Заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин (Евр. 11, 33—38).

А общение в страданиях доставляет скорбящим утешение: как терпеть одному какое-либо бедствие есть безотрадное несчастие, так найти другого, удрученного такими же бедствиями, значит облегчить свою рану.

2. Итак, чтобы не унывать нам ни в каких тяжких обстоятельствах, будем усердно внимать повествованиям Писаний. Отсюда мы получим великое ободрение к терпению, потому что не только будем утешены общением с потерпевшими одинаковые с нами бедствия, но и научимся, как избавиться от постигающих нас зол, как и по успокоении от бед оставаться ровными, и не впадать в беспечность, и не надмеваться гордостью.

Ничего нет удивительного, если мы в несчастии смиряем и уничижаем себя, выказываем великое благочестие, потому что самые искушения заставляют и имеющих каменное сердце делать это, то есть печалиться. Но только душе благочестивой и непрестанно имеющей Бога перед очами свойственно и после избавления от искушений никогда не впадать в забвение; а это часто случалось с иудеями. Потому и пророк, посмеиваясь им, говорил: Когда Он убивал их, они искали Его и обращались, и с раннего утра прибегали к Богу (Пс. 77, 34). И Моисей, сознавая за ними то же самое, часто увещевал их, говоря: И будешь есть и насыщаться, тогда берегись, чтобы не обольстилось сердце твое и не забыл ты Господа (Втор. 6, 11—12). Между тем это и случилось, потому что сказано: И ел Иаков, и утучнел Израиль, отолстел и разжирел; и оставил он Бога (Втор. 32,15).

Итак, надобно удивляться святым не потому, что они были так благочестивы и любомудры во время сильной скорби, но потому, что и по прошествии бури, и с наступлением тишины продолжали быть одинаково скромными и старательными. И коню особенно надобно удивляться тогда, как он может без узды идти ровно; если же он прямо идет потому, что удерживается волоками и уздою, то в этом нет ничего удивительного: тогда эту стройность приписать должно не благородству животного, но силе узды. Это же должно сказать и о душе: неудивительно, если она ведет себя скромно, когда гнетет ее страх; нет, тогда покажи мне душевное любомудрие и всяческое благонравие, когда пройдут искушения и снимется узда страха.

Но боюсь, чтобы, осуждая иудеев, мне не осудить нашего образа жизни. Когда и мы страдали от голода и заразы, от града и засухи, от пожаров и нашествия неприятелей, то не каждый ли день в церкви тесно было от множества собиравшихся? Великое тогда было у нас любомудрие и пренебрежение мирскими делами; не тревожили нас ни любовь к деньгам, ни искание славы, ни страсть и стремление к распутству и никакой другой злой помысел, но все вы предавались благочестию, с молитвою и слезами. Блудник стал тогда воздерживаться, злопамятный спешил мириться, сребролюбец склонялся к подаянию милостыни, гневливый и дерзкий обращался к смиренномудрию и кротости.

Но, когда Бог рассеял тот гнев, отвел бурю и после такого волнения устроил тишину, мы опять обратились к прежним делам. Об этом я и тогда, во время самих искушений, наперед говорил и предостерегал непрестанно, однако же не имел никакого успеха, но все те внушения вы выбросили из ума, как сон и мимошедшую тень. Посему-то боюсь теперь больше, нежели тогда, и, о чем тогда говорил я, особенно боюсь теперь, чтобы нам не навлечь на себя несчастий более тяжких, чем прежние, и затем не получить от Бога неизлечимой раны.

Когда часто согрешающий получает от Бога прощение и между тем не располагается таким долготерпением к оставлению нечестия, то такой человек, наконец, доводит Бога до того, что Он и против воли насылает на него самое великое бедствие, искореняет его вконец и уже не дает ему нисколько времени для покаяния, как это случилось и с фараоном. Когда он, испытав великое долготерпение Божие в первой, и во второй, и в третьей, и в четвертой и в последующих казнях, нисколько не воспользовался этим, то, наконец, был истреблен и совершенно уничтожен со всем городом. Это же потерпели и иудеи.

Потому и Христос, определяя истребить их и подвергнуть конечному разорению, говорил так: Сколько раз хотел Я собрать чад твоих и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст). (Лк. 13, 34—35). Итак, боюсь, чтобы и нам не потерпеть того же, потому что мы не вразумляемся ни чужими, ни своими бедствиями. Впрочем, говорю это не вам только, теперь присутствующим здесь, но и тем, которые прервали повседневное усердие и забыли о прежних скорбях, которым я непрестанно, с крайним усилием говорил, что, хотя и прошли искушения, но память о них должна оставаться в душах наших, чтобы мы, постоянно памятуя о благодеянии, непрестанно благодарили Бога, даровавшего его.

3. Это и тогда говорил я, и теперь говорю вам, а через вас — им: будем подражать святым, которые ни скорбями не были побеждаемы, ни от покоя не расслабевали, что бывает теперь со многими из нас, как с легкими ладьями, которые от всякого напора волн заливаются водою и тонут. Часто и бедность, нашедши на нас, заливает и потопляет нас, и богатство, прибывши к нам, опять надмевает нас и повергает в крайнюю беспечность. Потому прошу, пусть каждый из нас, оставив все, настроит душу свою ко спасению. Когда она хорошо настроена, тогда, какое бы ни постигло нас бедствие: голод ли, болезнь ли, клевета ли, расхищение ли имущества или что бы то ни было другое — все будет удобоносимо и легко, по заповеди Господа и по надежде на Него; равно как, наоборот, у кого душа не благоустроена в отношении к Богу, такой человек испытает много скорбей и забот, хотя бы и богатство текло к нему, хотя бы были у него дети и бесчисленное множество денег.

Итак, не будем ни искать богатства, ни убегать бедности, но прежде всего позаботимся каждый о своей душе и сделаем ее способною и к распоряжению настоящею жизнью, и к отшествию отсюда туда. Еще немного — и будет испытание каждого из нас, когда все мы предстанем Страшному Судилищу Христову, окруженные своими делами, и увидим собственными глазами то слезы сирот, то постыдное распутство, которым осквернили мы душу свою, то стоны вдов, то побои, нанесенные бедным, и разграбление нищих; увидим не только это и подобное этому, но и все, что только сделали мы худого даже и в мыслях, так как Он, Бог, есть Судия помышлений и Ценитель мыслей (Евр. 4, 12), и опять: Испытующий сердца и утробы (Пс. 7,10), и Который воздаст каждому по делам его (Рим. 2, 6).

Но это слово мое относится не только к живущим в мире, но и к тем, которые по любви к уединенной жизни построили себе кельи в горах, потому что они должны блюсти не только тела свои от осквернения блудом, но и душу от всякого сатанинского любостяжания. Апостол Павел рассуждает не о женах только, но и о мужах, и о всей церкви, когда говорит, что девствующая душа должна быть святою и телом и духом (1 Кор. 7, 34), и опять: представьте тела ваши чистою девою (2 Кор. И, 2). А как чистою? Не имеющею пятна или порока (Еф. 5,27). И те девы, у коих угасли светильники, были девы телом, но не чисты сердцем; и хотя муж не растлил их, но растлила их любовь к деньгам.

Тело у них было чисто, а душа была преисполнена блуда, потому что ими овладели злые помыслы — сребролюбие, и жестокосердие, и гнев, и зависть, и леность, и забывчивость, и гордость; и все это погубило достоинство их девства. Потому и Павел говорит: Да будет дева святою и телом и духом (1 Кор. 7,34); и опять: чтобы представить Христу чистою девою (2 Кор. 11,2). Как тело растлевается блудом, так и душа оскверняется сатанинскими помыслами, превратными правилами, нечистыми мыслями.

Кто говорит: «Я девственник по телу», а в душе завидует брату, тот не девственник: его девство растлила связь с завистью. Тщеславный также не девственник: его девство растлила любовь к злословию; вошла в него эта страсть и нарушила его девство. А кто ненавидит своего брата, тот более человекоубийца, чем девственник; и вообще, какою кто одержим бывает злою страстью, ею и растлевает свое девство. Поэтому Павел устраняет нас от всех этих злых связей и повелевает нам быть девами, так чтобы добровольно не принимали мы в душу никакого противного помысла.

4. Что же нам сказать на это? Как заслужить помилование? Как спастись? Вот что скажу: будем всегда носить в сердце молитву и плоды ее, то есть смиренномудрие и кротость. Научитесь от Меня, — говорит Господь, — ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 29); и опять Давид: Жертва Богудух сокрушенный: сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит (Пс. 50, 19). Ничего так не принимает и не любит Бог, как душу кроткую, смиренномудрую и благодарную. Смотри же и ты, брат, когда что-либо неожиданно постигнет и опечалит тебя, не прибегай к людям и не полагайся на человеческую помощь, но, оставив всех людей, востеки мыслью твоей к Врачу душ. Уврачевать сердце может единственно Тот, Кто один создал сердца наши и знает все дела наши; Он может войти в совесть нашу, коснуться сердца и утешить душу. Если же Он не утешит сердец наших, то бесполезны и тщетны будут утешения человеческие; равно как и наоборот, когда Бог успокаивает и утешает, тогда пусть люди тысячекратно станут беспокоить нас, они не в состоянии будут нисколько повредить нам, потому что когда Он укрепит сердце, тогда никто не может поколебать его.

Итак, зная это, возлюбленные, будем всегда прибегать к Богу, Который и хочет, и может избавить нас от несчастия. Когда надобно умолять людей, то нам необходимо наперед и поговорить с привратниками, и упросить прихлебников и льстецов, и пройти длинный путь. Но у Бога нет ничего такого; Его можно упросить без посредника; Он склоняется на молитву без денег, без издержек; довольно только возопить сердцем и принести слезы, и лишь только войдешь, тотчас привлечешь Его к себе. Притом, умоляя человека, мы часто боимся, чтобы какой-нибудь враг, или друг наших врагов, или противник наш не услышал о нашем деле, или другой кто не рассказал того, о чем мы говорим, и не извратил правды; а у Бога нельзя опасаться ничего такого.

«Когда ты хочешь, — говорит Он, — умолить Меня, приступи ко Мне один, без всякого свидетеля, то есть воззови сердцем, не приводя в движение уст». Войди, — говорит, — в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6, 6). Смотри, какая высокая честь: «Когда ты умоляешь Меня, — говорит Он, — пусть никто не видит этого; а когда Я оказываю тебе честь, то вселенную привожу в свидетели этого благодеяния». Убедимся же и будем молиться не напоказ и не об отмщении нашим врагам, не будем учить Его, каким образом помочь нам. Если и людям, защищающим нас и говорящим за нас перед мирскими судиями, мы рассказываем только дела наши, а образ защиты предоставляем им, чтобы они по своему усмотрению распорядились нашими делами, тем более так поступать должно в отношении к Богу.

Сказал Ему твое дело, сказал, что ты потерпел, но отнюдь не говори при этом, как помочь тебе; Он Сам хорошо знает, что полезно тебе. А есть много таких, которые на молитве высказывают тысячу особых прошений и говорят: «Господи, дай мне здоровье телесное, удвой мое имущество, отмсти моему врагу». Это весьма неразумно. Потому надобно, оставив все это, молить и просить только по примеру мытаря, который говорил: Боже, будь милостив ко мне, грешнику (Лк. 18,13); а Он уже Сам знает, как помочь тебе. Ищите же, — говорит Он, — прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33).

Так-то, возлюбленные, будем любомудрствовать и молиться с усердием и смирением, ударяя себя в грудь, по примеру того мытаря — и мы получим, чего просим. Если же мы молимся в гневе и раздражительности, то мерзки мы и ненавистны перед Богом. Сокрушим же наше сердце и уничижим нашу душу, и будем молиться как о самих себе, так и об оскорбивших нас. Если хочешь склонить Судию к поданию помощи твоей душе и привлечь Его на свою сторону, никогда не жалуйся Ему на того, кто опечалил тебя. Таков нрав у Судии: Он внемлет и подает просимое особенно тем, которые молятся за врагов, не помнят зла и не восстают против своих врагов. И в какой мере они делают это, в той мере и Бог отмщает их врагам, если эти не обратятся к покаянию.

5. Смотрите же, братия, когда кто-нибудь нанесет нам какое-либо бесчестие, не будем тотчас досадовать и печалиться, но станем благодарить, терпеливо перенося обиду и ожидая помощи от Господа. Разве Бог не мог еще прежде прошения подать нам блага, даровать нам жизнь беспечальную и свободную от всякой скорби? Но Он делает то и другое по любви к нам. В самом деле, для чего Он попускает нам испытывать скорби и не скоро избавляет от них?

Для чего? Для того, чтобы мы обращались к Нему с мольбой о защите, прибегали к Нему и непрестанно призывали Его к себе на помощь. Для того и болезни тела, для того и скудость плодов, для того и голод, чтобы мы из-за этих бедствий всегда прилеплялись к Нему и таким образом через временные скорби сделались наследниками вечной жизни. Стало быть, и за них мы должны благодарить Бога, Который многими способами врачует и спасает души наши. Люди, если окажут нам ничтожное благодеяние, а мы впоследствии хоть и невольно оскорбим их какою-нибудь малостью, тотчас попрекают нас своим благодеянием, так что многие проклинают себя за то, что приняли от них какое бы то ни было благодеяние.

Но Бог не так поступает; напротив, когда и после полученных от Него благодеяний люди пренебрегают и оскорбляют Его, Он Сам защищается и оправдывается перед оскорбившими Его, говоря так: Народ Мой! что сделал Я тебе? (Мих. 6, 3). Они не хотели именовать Его Богом, а Он не переставал их называть народом Своим, они отрекались от Его владычества, а Он не отвергал их, но приближал и привлекал к Себе, говоря: Народ Мой! что сделал Я тебе? (Мих. 6, 3). «Разве Я, — говорит, — был тяжел для вас, или суров, или обременителен? Этого вы не можете сказать. Но если бы и это было, и в таком случае не следовало вам бежать от Меня, ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? (Евр. 12, 7). Однако же и этого не можете сказать». И опять в другом месте: Какое прегрешение нашли во Мне отцы ваши? (Иер. 2, 5).

Важны и удивительны эти слова; они значат вот что: «В чем Я погрешил?» Бог говорил людям: «В чем Я погрешил?»; между тем, как и рабы не допускают, чтобы господин их сказал это! Притом Бог не говорит: «В чем Я согрешил против вас», но: «против отцов ваших». «Вы, — говорит, — не можете даже сказать и того, что питаете ко Мне отцовскую вражду потому что и предкам вашим Я никогда не подавал повода жаловаться на Мое промышление, как будто бы Я пренебрег их в малом или великом». И не просто сказал: «Какое прегрешение имели отцы ваши», но: какое нашли? «Много выискивали, много выслеживали они, будучи столько лет под Моим владычеством, однако же не нашли во Мне ни одного прегрешения».

По всему этому будем непрестанно прибегать к Нему и во всякой печали искать Его утешения, во всяком несчастии — Его избавления, Его милости, во всяком искушении — Его помощи. Какое бы ни было бедствие, сколь бы велико ни было несчастие, Он может все прекратить и отстранить.

Впрочем, благость Его подаст нам не только это, но и всякую безопасность, и силу, и добрую славу, и телесное здоровье, и душевное любомудрие, и благие надежды, и то, что мы не будем спешны на грех. Итак, не будем роптать, как неблагодарные рабы, не будем и обвинять Господа, но за все благодарить Его и почитать несчастием только одно, именно — грех против Него. И если мы так будем расположены к Богу, то не постигнет нас ни болезнь, ни бедность, ни бесчестие, ни скудость плодов и никакое другое кажущееся бедствие, но, всегда наслаждаясь чистою и невинною радостью, мы получим и будущие блага по благости и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава со Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.