Святитель Иоанн Златоуст
БЕСЕДЫ О ПОКАЯНИИ

БЕСЕДА СЕДЬМАЯ

О покаянии и сокрушении сердца, а также о том,
что Бог скор на спасение и медлен на наказание;
здесь же дивная повесть о Раав

Божественный апостол всегда говорит божественным и небесным языком и с великим искусством преподает евангельское слово, изрекая правила веры не от собственного разума, а по Царской своей власти. Преимущественно же он обнаруживает такое искусство тогда, когда обращается с речью о покаянии к согрешающим. О том же самом предмете и я буду беседовать с вами. Итак, вы слышали, — коснусь сказанного лишь отчасти, — как этот доблестный и дивный муж, беседуя с коринфянами, говорил: «Боюсь, чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись» (2 Кор. 12, 20—21).

По природе этот великий учитель был человек, а по воле — Божий служитель, почему он и говорит как бы небесным языком и как будто возглашая из самых небес, и грешников устрашает угрозами, и кающимся обещает прощение. Когда я говорю это, то приписываю власть не личному слову Павла, а возвожу все к благодати Божией, о чем говорил ныне он сам: «Или вы ищете доказательства на то, Иристос ли говорит во мне? (2 Кор. 13, 3)». Итак, он предлагает грешникам целительное врачевство и спасительное покаяние. Но сегодня с апостольским чтением совпало и евангельское властное изречение Спасителя, изобильно дарующее отпущение грехов.

Исцеляя расслабленного, Спаситель, как вы только что слышали, сказал: Чадо! прощаются тебе грехи твои (Мк. 2, 5), а отпущение грехов — источник спасения и воздаяние покаяния. Покаяние есть врачевство, истребляющее грех; оно есть дар небесный, чудесная сила, благодатью побеждающая силу законов, почему оно ни блудника не отвергает, ни прелюбодея не отгоняет, ни пьяницы не отвращается, ни идолослужителем не гнушается, ни поносителя не отметает, ни хулителя не гонит, ни гордеца, но всех переменяет, потому что покаяние — горнило греха.

Но необходимо наперед познать намерение Божие, — когда Он терпит согрешающих, — приступая к такому рассмотрению не по нашим домыслам, а показывая, как истина свидетельствуется самими Божественными Писаниями. Когда Бог долготерпит грешникам, то имеет двоякую спасительную цель: с одной стороны, Он ищет через покаяние спасения им самим, а с другой — предуготовляет благодеяние для их потомков, которые будут успевать в добродетели.

Бог, повторю опять, долготерпит, чтобы и сам грешник покаялся, и своим потомкам не заключил пути ко спасению, потому что, хотя сам грешник и остается нераскаянным, Бог часто щадит корень, чтобы сохранить плоды, часто же, как прежде сказал я, исправляет и самый корень; а когда последний подвергается окончательной порче, то Бог отсрочивает наказание, ожидая, чтобы другие спаслись через покаяние. А как? Выслушай следующее: Фарра, отец Авраама, был идолослужитель, однако не был наказан здесь за свое нечестие; да это так и следовало, потому что откуда произрос бы такой плод веры, если бы Бог пресек корень? Что хуже Исава? Посмотри здесь на другой пример Божественного милосердия. Что бесстыднее его нечестия? Не он ли был блудодей и осквернитель, как сказал апостол? (Евр. 12,16). Не матереубийца, не отцеубийца ли он? Не убийца ли брата, по крайней мере, в мыслях? Не он ли ненавидим был Богом, как свидетельствует Писание, говоря: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел? (Рим. 9,13).

Если же он и блудник, и братоубийца, и осквернитель, и ненавидим Богом, то почему он не удаляется из мира, почему не исторгается, почему не постигает его тотчас же достойная кара? Почему? Подлинно, следует указать причину. Если бы Бог погубил его, то мир лишился бы величайшего плода правды, а какого — послушай: Исав родил Рагуила, Рагуил — Зару, Зара — Иова. Видишь, какой погиб бы цвет терпения, если бы Бог наперед предал казни корень?

2. Так рассуждай и обо всех событиях. Так Бог показывает долготерпение в отношении к египтянам, произносившим нетерпимые хулы, ради тех церквей, которые цветут ныне в Египте, ради монастырей и избравших ангельское житие. В самом деле, и законоведы утверждают, и римские законы предписывают: беременную женщину, если последняя совершит преступление, влекущее смертную казнь, предавать смерти не прежде, как она родит носимое во чреве. И такой закон весьма справедлив; составители законов не сочли справедливым губить вместе с преступной матерью неповинного младенца. Если же людские законы щадят ни в чем не повинных, то не гораздо ли больше, как и должно думать, сохранит корень Бог, предуготовляя плодам его благодеяние покаяния. Обрати, наконец, внимание на благодеяние покаяния и для самих грешников; причина Божественного милосердия и в отношении к ним — та же самая.

Если бы наказание предупреждало исправление, то мир окончательно бы погиб и уничтожился. Если бы Бог ускорял наказание, Церковь не приобрела бы Павла, не стяжала бы столь святого и великого мужа. Но Бог терпел его хулы, чтобы показать его обращение.

Долготерпение Божие сделало гонителя проповедником, долготерпение Божие превратило волка в пастыря, долготерпение Божие из мытаря сделало евангелиста, через долготерпение Божие мы все помилованы, все переменились, все обратились. Когда увидишь, как бывший некогда пьяницей стал постником, когда увидишь, что хулитель стал богословом, когда увидишь, как сквернивший некогда свои уста постыдными песнями теперь очищает душу Божественными песнопениями, — прославляй долготерпение Божие, восхваляй покаяние и, смотря на такую перемену, говори: Вот изменение десницы Всевышнего (Пс. 76, 11). Бог благ ко всем людям, но преимущественно являет Свое долготерпение согрешающим. И если хочешь послушать нечто странное — странное, впрочем, в обычном смысле, но истинное в рассуждении благочестия — то выслушай.

К праведникам Бог везде является строгим, а к грешникам благим, и, будучи скор на помилование, Он восставляет падшего грешника и говорит ему: Разве, упав, не встают и, совратившись с дороги, не возвращаются? (Иер. 8, 4). И еще: Для чего этот народ, Иерусалим, находится в упорном отступничестве? (Иер. 8, 5). И опять: Обратитесь ко Мне, и Я обращусь к вам (Зах. 1, 3). И в другом месте Он, по великому Своему человеколюбию, клятвой подтверждает, что спасение дается покаянием: Живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез. 33, И).

Праведнику же Бог говорит: «Если сотворит человек всякую правду и всякую истину и, совратившись, согрешит, не помяну правды его, но во грехе своем умрет (см. Иез. 18, 24)». Какая строгость к праведнику! Какое щедролюбие к грешнику! Так Бог употребляет разнообразные и различные средства, не Сам переменяясь, но разделяет щедроты Своей благости сообразно нашей пользе. А как? Послушай. Если Он устрашит грешника, упорно пребывающего во грехах, то приведет его к отчаянию и лишит надежды; а если похвалит праведника, то ослабит силу его добродетели и сделает то, что последний, как человек, уже удостоившийся похвалы, будет нерадив к подвигам добродетели. Поэтому-то Он грешника милует, а праведника устрашает. Страшен, — говорит Писание, — для всех окружающих Его (Пс. 88, 8) и Благ Господь ко всем (Пс. 144, 9). Страшен, — говорит, — для всех окружающих Его. Кто же эти окружающие, как не святые? Бог, — говорит Давид, — прославляем в великом сонме святых, страшен Он для всех окружающих Его (Пс. 88, 8).

Если Он увидит падшего, простирает руку милосердия; если увидит стоящего, наводит на него страх, и поступает Он так по справедливости и правосудию, потому что праведника страхом Он подкрепляет, а грешника милосердием восставляет. Желаешь знать, как благовременна бывает Его благость и как полезна и пригодна бывает нам Его строгость? В таком случае тщательно внимай словам моим, чтобы это высокое рассуждение не ускользнуло от тебя. Жена-грешница, погрязшая во всякого рода грехах и беззакониях, повинная в стольких грехах, одержимая бесчисленными греховными делами, возжаждав спасения от покаяния, проникла на пир святых, — пиром же святых я называю этот пир потому, что здесь присутствовал Святой святых. Когда Спаситель возлежал в дому Симона фарисея, пришла эта грешная жена, коснулась ног Спасителя, омыла слезами ноги Его и отерла власами. И Человеколюбец восставил погребенную в бесчисленных грехах, говоря: Прощаются грехи ее многие (Лк. 7,47).

Я не намерен теперь исследовать всей этой истории, а хочу привести одно только свидетельство. Итак, смотри, какая щедрость! А потому сказываю тебе: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много». Итак, грешная эта жена получила прощение стольких грехов, а Мария, сестра Моисея, за малый ропот осуждается на проказу (см. Чис. 12, 1). Грешникам Бог говорит: Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю (Ис. 1,18); покаянием Он изменяет мрак в свет и словом благости разрешает бесчисленные грехи; к ходящему же в правде говорит: Кто же скажет брату своему «безумный», подлежит геенне огненной (Мф. 5, 22). За одно слово Он определил такое наказание, а при множестве грехов обнаруживает великое снисхождение.

3. Заметь еще и вот что, достойное удивления. Грехи наши считаются как бы долгами, и тогда как кающимся грешникам Бог прощает весь долг, от праведников требует, напротив, еще и лихвы. Приступил к Нему человек, который должен был много талантов, и так как он каясь и с усиленной просьбой молил о деле, и сказал: Потерпи на мне, и все тебе заплачу (Мф. 18, 26), то Человеколюбец не ждал уплаты, а вменил признание вместо уплаты долга.

Должнику десяти тысяч талантов Он простил все решительно, тогда как от праведников, говорит Он, будет требовать еще лихвы: Для чего же не дали серебра моего в оборот, чтобы я, придя, получил его с прибылью? (Лк. 19, 23). Я говорю это не потому, что Бог будто бы враждебно относится к праведникам, — для Бога нет ничего вожделеннее праведника, — а потому, что, как я сказал раньше, грешника Он утешает, чтобы восставить, а праведника устрашает, чтобы утвердить в правде; и первым прощает многочисленные грехи, как врагам и надменным, в последних же строго примечает и маловажное, желая, чтобы не было никакого недостатка в их совершенстве. Что в этом мире богатый, то праведник у Бога, и что в мире бедный, то у Бога грешник.

Ничего нет беднее грешника, и ничего нет богаче добродетельного. Поэтому-то о живущих в благочестии и правоте Павел говорит: Благодарю Бога моего за вас, потому что в Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием (1 Кор. 1, 4—5), а о нечестивых блаженный Иеремия говорит: Они убоги, потому что не знают пути Господня (Иер. 5,4). Видишь, как убогими называет отторгнувшихся от благочестия? Итак, грешников, как убогих, Бог милует, от праведников же, как от богатых, взыскивает; первым снисходит ради убожества, а от последних, по богатству их благочестия, строго требует отчета. Как поступает Он с праведниками и грешниками, так точно поступает с богатыми и убогими.

Подобно тому как грешника Он восставляет милосердием, а праведника устрашает строгостью, так точно Он проявляет Свое попечение и в делах мира. Если Он видит блистающих достоинствами могущественных царей, князей, всех, словом, кто изобилует богатством, то говорит с ними, возбуждая страх, и с пользой присоединяет к власти страх. Итак, вразумитесъ, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со страхом и радуйтесь перед Ним с трепетом (Пс. 2,10—11), потому что Он есть Царь царствующих и Господь господствующих (1 Тим. 6,15).

Где начальство власти, там Он прилагает страх Своего царства, где смирение простоты, там приносит врачевство Своего милосердия, потому что Он великий Бог — Царь царствующих и Господь господствующих, и Он, снисходя со Своего достоинства, является по изображению Священного Писания и Отцом сирот, и Судиею вдовиц, будучи в то же время Царем царствующих, Князем княжащих и Господом господствующих. Видишь, сколь велико Его щедрое милосердие? Видишь, как полезен тот страх при благочестии и власти, который внушает Он? Там, где Он усмотрел, что довольно будет для утешения власти, приложил с пользою страх; а где усмотрел угнетенное приниженностью сиротство и обнищавшее в изнеможении вдовство, там дал в утешение милосердие.

Я Отец сирот (Пс. 67, 6). Бог поступает двояко: являет Свое милосердие и наказывает могущество. Он называет Себя Отцом сирот, желая утешить несчастных и в то же время устрашить людей сильных, чтобы они не обижали сирот и вдовиц. Так как смерть похитила у них: у одного — отца, у другой — мужа, то закон Божественной любви восстановляет тех, кого поразил закон природы, и та же самая благодать в лице Царя святых вдове дает судию, а сироте — отца. Итак, если ты, нечестивец, притесняешь вдовиц, то раздражаешь Пекущегося о них, если обижаешь сирот, обижаешь сынов Божиих.

«Я, — говорит, — Отец сирот и Судья вдов!» (Пс. 67, 6). Кто же так дерзок в своем нечестии, чтобы обижать сынов Божиих и оскорблять вдовиц, о которых заботится Бог? Видишь, как мудро уготовляет Он врачевство благочестия; видишь, как Он, не изменяясь Сам, а приспособляясь к нуждам человеческим, одним внушает страх, а другим являет милосердие? Итак, воспользуемся спасительным врачевством покаяния или, лучше, получим от Бога врачующее нас покаяние, потому что не мы Ему приносим его, а Он нам даровал его. Видишь строгость Его в законе? Видишь милосердие Его в благодати? Когда я говорю о строгости в законе, то не порицаю суда, а прославляю милосердие евангельской благодати, потому что закон неумолимо наказывал согрешающих, а благодать с великим долготерпением отлагает казнь, чтобы привести согрешающего к исправлению.

Итак, братия, примем спасительное врачевство покаяния, примем врачевство, очищающее наши грехи. Но истинное покаяние не то, которое произносится лишь на словах, а то, которое утверждается делами и, исходя из самого сердца, истребляет скверну нечестия. Омойтесь, — сказано, — очиститесь; удалите злые деяния ваши перед очами Моими (Ис. 1, 16). Что значит это излишество слов в выражении? Не достаточно ли было сказать: удалите злые деяния ваши от сердец ваших, чтобы показать все? Почему же прибавлено: перед очами Моими? Потому, что иначе видят глаза людские и иначе видит око Божие. Человек смотрит на лицо, Бог же смотрит на сердце (1 Цар. 16, 7). Не по виду лишь притворяйтесь кающимися, а покажите плоды покаяния перед очами Моими, которые испытывают тайники сердца.

4. Но и, очистившись от грехов, мы должны иметь эти самые грехи перед своими глазами. И если Бог по Своему милосердию простит тебе грех, ты имей его перед глазами ради безопасности своей души, потому что память о прежних грехах предохраняет от будущих и, кто сокрушается о прежних, тот остерегается от их повторения. Потому-то и Давид говорит: Грех мой всегда предо мною (Пс. 50, 5), чтобы, имея перед глазами прежние грехи, не впасть в будущие. А то, что Бог требует от нас такого памятования, послушай, как Сам Он говорит: Я Сам изглаживаю преступления твои и грехов твоих не помяну: припомни Мне; станем судиться, — говорит Господь, — говори ты, чтоб оправдаться (Ис. 43,25-26).

Бог не требует для покаяния продолжительного срока: сказал твой грех — и ты оправдан, покаялся — и помилован; не время оправдывает, а усердие кающегося уничтожает грех. Может случиться, что и трудившийся много времени не достигнет спасения и в короткое время искренно покаявшийся освободится от греха.

Блаженный Самуил употребил много времени на молитву о Сауле и много ночей провел без сна, молясь о спасении согрешившего, но Бог, невзирая на время, потому что с молитвой пророка не соединилось покаяние согрешившего, говорит Своему пророку: Доколе будешь ты печалиться о Сауле, которого Я отверг (1 Цар. 16, 1). Слово доколе означает продолжительность молитвы и настойчивость молившегося. И Бог пренебрег продолжительностью молитвы пророка, потому что с ходатайством праведника не соединилось покаяние царя. Напротив, блаженному Давиду, который, получив от святого пророка Нафана обличение греха, тотчас же вслед за угрозой обнаружил искреннее обращение и сказал: Согрешил я перед Господом (2 Цар. 12, 13), — одно это слово, в одно мгновение произнесенное от чистого сердца, тотчас же, лишь только он покаялся, принесло всецелое спасение, потому что за этим словом последовало немедленное исправление. Поэтому Нафан говорит ему: Господь снял с тебя грех твой (2 Цар. 12,13).

Смотри же, как Бог медлителен на наказание и скор на спасение. И подумай прежде всего, сколько времени милосердный Бог отлагал обличение. Давид согрешил; жена понесла во чреве, и никакого обличения в грехе не последовало; целитель греха посылается после того, как родился уже зачатый от греха младенец. Почему же Бог не тотчас же привел к исправлению согрешившего? Потому, что знал Он, что в увлечении грехом душа грешников слепотствует, что уши погруженных в глубь греха глухи; поэтому Он и медлит оказанием помощи душе, в которой пылает страсть, и спустя так много времени дает обличение, — и в одно мгновение совершается и покаяние, и прощение.

И Господь снял с тебя грех твой. О, Домостроительство Божие, приводящее ко спасению угрозой! Видишь, как скор Бог на спасение? Точно так же поступает Он и с другими людьми, медля на погибель и ускоряя на спасение. У нас, у людей, — употреблю такое сравнение — здания строятся много времени, и простой дом мы строим немало времени; чтобы построить, требуется, таким образом, много времени, а чтобы разрушить — немного. А у Бога — наоборот. Когда Он устрояет, то строит скоро, а когда разрушает, то разрушает медленно. Скор Бог на устроение, медлен на разрушение, потому что Богу пристойно и то и другое; в первом обнаруживается Его могущество, во втором — благость; по преизбытку могущества Он скор, по великой благости — медлен.

Слова наши подтверждаются самым делом. В шесть дней Бог сотворил небо и землю, великие горы, равнины, скалы, долины, леса, травы, источники, реки, рай, все, словом, разнообразие, поражающее глаза наши, — это великое и широкое море, острова, приморские и внутренние страны; весь этот видимый мир, со всей его красотой, Бог сотворил в шесть дней; и наполняющие этот мир разумные и неразумные существа, и весь видимый нами распорядок Он созидает в шесть дней. И этот Бог, столь скорый в создании вселенной, по Своей благости оказался медлителен, когда захотел погубить один город. Он хочет разрушить Иерихон и говорит Израилю: «Обходите его семь дней, и в седьмой день падет стена» (см. Нав. 6, 3—4).

Ты созидаешь весь мир в шесть дней и один ли город разрушаешь в семь дней? Что же препятствует Твоему могуществу? Почему не вдруг разрушаешь его? Не о Тебе ли восклицает пророк: О, если бы Ты расторг небеса и сошел! Горы растаяли бы от лица Твоего, как от плавящего огня (Ис. 64,1—2)? Не повествуя ли о делах Твоей силы, говорит Давид: Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы двинулись в сердце морей (Пс. 65, 3)? Ты можешь переставлять горы, ввергать их в море, а не хочешь враз разрушить одного непокорного города и назначаешь семь дней на его разорение.

Почему? «Не потому, — говорит, — что могущество бессильно, а потому, что милосердие долготерпеливо. Дарую семь дней, как три дня Ниневии; может статься, что город примет проповедь покаяния и спасется». Но кто будет проповедовать им покаяние? Враги облегали город, вождь окружал стены; велик страх в городе, велико смятение! Какой же путь покаяния открыл Ты им? Послал ли Ты пророка? Прислал ли благовестника? Был ли кто-нибудь у них, кто внушил бы им полезное? «Да, — говорит, — у них был такой учитель покаяния — та дивная Раав, которую спас Я покаянием. Она была из одного и того же рода; но так как она не была одинаковых с ними мыслей, то, не приобщившись их неверию, она не приобщилась и греху их».

5. И посмотри, какая необычная проповедь милосердия! Тот, который говорит в законе: Не прелюбодействуй, не блуди (Исх. 20,14), переменяя слово закона по милосердию, восклицает через блаженного Иисуса: Раав блудница пусть останется в живых (Нав. 6,16). Этот Иисус, сын Навинов, говорящий: Блудница пусть останется в живых, был прообразом Господа Иисуса, Который говорит: Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие (Мф. 21, 31). Но если ей надлежит жить, то зачем она блудница? А если блудница, то для чего пусть останется в живых? «Я, — говорит, — указываю на прежнее ее состояние, чтобы ты подивился происшедшей затем перемене». Что же такого, скажешь, сделала Раав, что принесло ей спасение? То ли, что приняла она с миром соглядатаев? Так поступает и всякая содержательница гостиницы. Не речами одними только приобретает она спасение, а предшествовавшей им верой и любовью к Богу. И чтобы тебе знать высоту ее веры, послушай, как само Писание повествует и свидетельствует о совершенных ею добрых делах.

Она жила в непотребном доме, как драгоценный камень, валяющийся в грязи, как золото, затонувшее в тине, как цвет благочестия, заглушенный тернием; благочестивая душа была заключена в злочестивом месте. Обратите тщательное внимание на слова мои.

Она приняла соглядатаев; и от Кого отрекся Израиль в пустыне, Того Раав проповедала в непотребном доме.

Для чего упоминаю я об Израиле в пустыне? Когда гора исполнена была облаком, мраком, шумом труб, молнией и другими страшными явлениями, то из среды огня Израиль услышал от Бога: Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть (Втор. 6, 4), да не будет у тебя других богов (Исх. 20, 3). Господь Бог твой есть Бог на небе вверху и на земле внизу, и нет еще кроме Его (Втор. 4, 39). Израиль, после того как выслушал это, слил тельца и отверг Бога; он забыл Владыку, отвергнул Благодетеля, и говорит Аарону: Сотвори нам богов (Исх. 32,1). Если богов, то почему сотвори? Как могут быть богами, если их можно сотворить?

Так-то слепая страсть воюет сама с собой и сама себя губит. Один вылит телец, а неблагодарный Израиль восклицает: Вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской! (Исх. 32, 4). Вот боги; одного только видят тельца, один созданный кумир, почему же говорят: Вот боги? Этим народ хотел показать, что он поклоняется не тому только, что было перед его взорами, а воображает себе и многобожие, высказывает свою мысль, а не просто рассуждает о лежащем перед глазами.

Но возвратимся к нашему предмету. Что слышал Израиль, ограждаемый столь многими чудесами, руководимый наставлениями закона, и от чего отвергся, то прославляет Раав, заключенная в непотребном доме. Она говорит соглядатаям: «Мы узнали, что сотворил Бог ваш египтянам». Иудей говорит: Вот боги твои, которые вывели тебя из земли египетской, а блудница приписывает спасение не богам, а Богу. «Мы узнали, — говорит она, — что сотворил Бог ваш египтянам в пустыне, услышали, и истаяло сердце наше, и нет в нас силы» (см. Нав. 2, 9,11). «Узнали, что сотворил Бог ваш». Видишь, как она верою воспринимает слово Законодателя? «Знаю, — говорит она, — что Бог ваш есть Бог на небе вверху и на земле внизу, и кроме Его нет Бога» (см. Нав. 2,11).

Раав прообразовала Церковь, некогда оскверненную демонским блудодеянием, а ныне принявшую соглядатаев Христа — апостолов, посланных не Иисусом Навином, но Иисусом — истинным Спасителем. «Знаю, — говорит, — ибо Господь Бог ваш есть Бог на небе вверху и на земле внизу; и кроме Его нет Бога». Это учение приняли иудеи и не сохранили; это учение услышала Церковь и верно соблюла. Итак, всякой похвалы достойна Раав, прообразовавшая собой Церковь.

Потому-то и доблестный Павел, уразумев достоинство ее веры и смотря на нее не как на отверженную по причине прежнего состояния ее, а как на угодную Богу по ее благочестивому обращению, сопричисляет ее ко всем святым и, сказав: «Верою Авель принес жертву (Евр. 11,4), верою Авраам сделал то-то и то-то, верою Ной приготовил ковчег (Евр. 11, 7), верою Моисей сделал и совершил такие-то и такие-то дела» и упомянув по порядку многих святых, наконец присовокупил: Верою Раав блудница, с миром приняв соглядатаев и проводив их другим путем, не погибла с неверными (Евр. 11, 31).

И посмотри, с какой великой мудростью соединяет она свои добрые чувства. Когда посланные царем сыскать соглядатаев говорят ей: «Не вошли ли к тебе мужи?» — она отвечает им: «Да, вошли». Сначала она утверждает истину, чтобы присоединить затем ложь, потому что сама по себе одна ложь никогда не заслужит доверия, если не оградит себя наперед истиной. Поэтому-то те, кто желает солгать убедительно, сначала говорят правду и то, что известно всем, а затем присоединяют уже ложное и сомнительное. «Вошли к тебе соглядатаи?» — «Да», — говорит она. Если бы она сначала сказала «нет», то подала бы посланным повод к розыску. Но она говорит: «Вошли и вышли таким-то путем, гонитесь скорее за ними, вы догоните их» (Нав. 2, 5).

О, прекрасная ложь! О, прекрасный обман, не предающий на поругание Божественного, но сохраняющий благочестие! Итак, если Раав покаянием удостоилась такого спасения, если она прославляется устами святых, устами Иисуса Навина, возглашающего в пустыне: Пусть останется в живых Раав блудница, равно как и Павла, который говорит: Верою Раав блудница не погибла с неверными, то не тем ли больше получим спасение мы, если принесем покаяние? Настоящая жизнь есть время покаяния; обременяющие нас грехи грозят нам великой опасностью, если покаяние не предотвратит наказания.

Предварим лицо Его в исповедании (Пс. 94, 2), угасим пожар греховный не изобильной водой, а малыми слезами. Велик огонь греха, но угасает от немногих слез, потому что слеза гасит пожар греховный и омывает зловоние греха. Об этом свидетельствует блаженный Давид, когда он, указывая, как сильна слеза, говорит: Каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою (Пс. 6,7). Если бы он хотел означить только обилие слез, то достаточно было бы сказать:

Слезами моими омочаю постель мою; для чего же он наперед сказал омываю? Для того, чтобы показать, что слезы омывают и очищают от грехов.

6. Грехи служат причиной всех несчастий; за грехи насылаются печали, за грехи — беспокойства, за грехи — войны, за грехи и болезни и все тяжкие страдания, какие только с нами ни случаются. Подобно тому как искусные врачи не довольствуются исследованием видимых признаков болезней, а разыскивают причину видимых ими болезней, так и Спаситель, желая показать, что грех служит причиной всех человеческих бедствий, обращаясь к расслабленному телом, — так как Целитель душ знал, что последний сначала расслабел душой, а затем уже и телом, — говорит ему: Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже (Ин. 5,14); следовательно, причиной и предшествующей болезни был грех. Он служит причиной наказания, он причина печали, он бывает источником и всякого несчастья.

Впрочем, я дивлюсь тому, как Бог, определивший вначале человеку печаль в наказание за грех, нарушает новым определением бывшее раньше определение и уничтожает новым осуждением прежде бывшее осуждение. А как, — послушай. За грех дана была печаль, и печалью разрушается грех. Тщательно внимай словам моим. Бог, угрожая жене и налагая наказание за преступление, говорит ей: В болезни будешь рождать детей (Быт. 3, 16), и этими словами показал, что болезнь — плод греха.

Но о Великощедрый! То самое, что дал в наказание, обратил в средство ко спасению. Грех породил печаль, печаль истребила грех. Как червь, рождаясь из дерева, губит самое дерево, так и печаль, рожденная грехом, истребляет грех, когда сопровождается покаянием. Поэтому Павел и говорит: Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор. 7,10). Прекрасна печаль в душах искренно кающихся; приличен грешникам плач о грехах: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4); восплачь о грехе, чтобы тебе не восплакать о наказании; оправдайся перед Судиею прежде, чем предстанешь перед судилищем.

Или ты не знаешь, что все желающие смягчить судию умоляют его не при самом разбирательстве дела, а умоляют еще до прихода на суд или через друзей, или через покровителей, или каким-нибудь иным способом? То же следует сказать и относительно Бога: во время Суда нельзя уже склонить Судию, до наступления же Суда можно умолить Его. Потому-то и говорит Давид: Предварим лицо Его в исповедании (Пс. 94, 2). Там Великого Судию уже не прельстит ораторское искусство, не поколеблет могущество; Он ни на достоинства не взирает, ни лица не стыдится, ни деньгами не подкупается, но страшно и неумолимо Его правосудие.

Итак, будем здесь смягчать и молить Судию; здесь станем преклонять Его всеми силами, но не деньгами; впрочем, если нужно сказать правду, Человеколюбец преклоняется и деньгами, которые принимает Он не Сам, а через бедных. Дай нуждающемуся денег — и ты умолил Судию. Говорю это, заботясь о вас, как о близких друзьях, потому что покаяние без милостыни мертво и лишено крыльев; не может окрылиться покаяние, не имея крыла милостыни. Вот почему для Корнилия, чистосердечно покаявшегося, милостыня сделалась крылом благочестия. Молитвы твои, — говорится в Писании, — и милостыни твои пришли на память перед Богом (Деян. 10,4), потому что если бы покаяние его не имело крыла милостыни, то не взошло бы на небо.

Теперь и нам отверзлось торжище милостыни: мы видим пленников и нищих, видим бродящих на площади, видим вопиющих, видим плачущих, видим стонущих; дивное торжище предлежит нам; цель же всякого торжища и забота всякого купца состоят не в ином чем, как в том, чтобы за малую цену купить, что продается, а продать за большую.

Не в этом ли цель всякого купца? Не с тем ли намерением начинают заниматься торговлей, чтобы за дорогую цену продать дешево купленное и таким образом получить во много раз большие барыши? Такое-то торжище предложил нам и Бог; приобрети оправдание недорогой ценой, чтобы за дорогую продать его впоследствии, если только воздаяние можно назвать перепродажей. Здесь оправдание покупается недорогой ценой: ничего не стоящим куском хлеба, дешевой одеждой, чашей холодной воды. Кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, — говорит Учитель духовной купли, — не потеряет награды своей (Мф. 10,42).

За чашу студеной воды есть награда, а за одежды и деньги, подаваемые с целью благодеяния, не будет награды? Наоборот, даже великая награда. Итак, для чего упомянул Он о чаше студеной воды? Он хотел этим указать на милостыню, не требующую никаких издержек. На студеную воду ты не тратишь ни дров, не иждиваешь и ничего другого. Если же так высоко ценится милость благодеяния там, где подаяние чуждо издержек, то какого воздаяния следует ожидать от праведного Судии в том случае, когда снабжают бедных одеждами, раздают деньги и обильно наделяют прочими благами? Итак, доколе будут лежать перед нами добродетели, которые можно приобрести недорогой ценой, возьмем их, восхитим, купим у Великощедрого. Жаждущие, — говорит Писание, — идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте (Ис. 55,1).

Доколе предлежит торг, купим милостыню, лучше же сказать — милостыней купим спасение. Ты одеваешь Христа, когда одеваешь нищего. Это, скажешь, я знаю прекрасно и твердо; это я и раньше знал, не ты первый учишь, не от тебя от первого слышу это; не необычное ты проповедуешь, а чему часто учили нас многие из присутствующих. Знаю и сам я, знаю, что вас часто наставляли в этих и подобных истинах, но, о если бы мы, часто обучаясь им, хотя немного сделали хорошего! Благотворящий бедному дает взаймы Господу (Прит. 19,17). Дадим взаймы Богу милостыню, чтобы воспринять от Него милосердное воздаяние.

О, сколь мудро это изречение: Благотворящий бедному дает взаймы Господу! Почему не сказано: Благотворящий бедному дает Богу, а дает взаймы? Знало Писание наше корыстолюбие, приметило, что алчность наша, питаемая любостяжанием, ищет излишества; для того и сказало оно не просто: Благотворящий бедному дает Богу, дабы ты не подумал, что дело идет о простом возмездии, но сказано: Благотворящий бедному дает взаймы Господу. Если Бог берет у нас взаймы, то Он уже наш должник. Итак, каким же хочешь ты иметь Его — судиею или должником? Должник чтит дающего взаймы, судья же не щадит получающего взаймы.

7. Необходимо рассмотреть еще и другую причину, почему Бог сказал, что «подающий бедняку дает взаймы Мне». Так как Он знал, что наше любостяжание стремится к прибытку, как я сказал раньше, и что имеющий деньги ни в каком случае не захочет дать взаймы без ручательства, потому что заимодавец требует или залога, или обеспечения, или поручителя, и под этими тремя ручательствами вверяет свои деньги, то есть когда, как выше сказано, или возьмет поручительство, или залог, или обеспечение; так как знал Бог, что без таких ручательств никто не дает взаймы, что всякий руководится не человеколюбием, а взирает на одну только прибыль, между тем как бедняк лишен подобного рода ручательств, потому что не имеет ни залога, — ибо ничем не владеет, — ни обеспечения, — ибо наг, — ни поручителя, — ибо по бедности ему не доверяют; так как знал Бог, что бедняк подвергается опасности по своей бедности, а имеющий деньги подвергается опасности за свое жестокосердие, то сделал Себя посредником между тем и другим — для бедняка стал поручителем, а для заимодавца залогом.

«Не веришь ты, — говорит Он, — бедняку ради его скудости, поверь Мне ради Моего богатства». Увидел бедного — и оказал сожаление, увидел бедного — и не презрел, но Себя Самого дал порукою за неимущего и по Своей великой благости пришел на помощь нуждающемуся, о каковом Его милосердии свидетельствует блаженный Давид, говоря: Ибо Он стоит одесную бедного (Пс. 108, 31). Благотворящий бедному дает взаймы Господу (Прит. 19,17).

«Будь, — говорит, — благонадежен: Мне взаймы даешь».— «Что же такое приобрету я, если даю Тебе взаймы?» Поистине, преступнейшее дело — требовать отчета от Бога. Впрочем, снисходя твоему беззаконию и желая милосердием победить твою жестокость, исследуем и это. Какую пользу получаешь ты, когда даешь взаймы другим? Какого прибытка ищешь ты от них? Не на сто ли ищешь один, если ищешь законной лихвы; а если обогащаешься, увлекаясь своей алчностью, то соберешь двойной или тройной неправедный плод. «Но Я награждаю большим твою страсть к любостяжанию; иду дальше твоих ненасытимых желаний; богатством Моим покрываю твои безмерные стремления. Ты ищешь в сто раз меньшего, а Я даю тебе в сто раз большее».

Итак, «Ты заимствуешь, Господи, Ты берешь здесь от меня взаймы милостыню, подаваемую нищему, чтобы некогда мне воздать ее? Тогда я ищу договора и желаю утвердить взаимные условия; объяви мне время уплаты, назначь определенный срок, когда я получу обратно долг». Совершенно излишни такие условия. Верен Господь во всех словах Своих (Пс. 144, 13). Но так как честный должник обыкновенно определяет срок и назначает день уплаты, то послушай, когда и где воздаст тебе долг Тот, Кто взял у тебя взаймы через нищего.

Когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, и поставит овец по правую Свою сторону, а козловпо левую, тогда скажет тем, которые по правую сторону Его, — здесь обрати внимание, как честно поступает Должник по отношению к заимодавцу, с какою великой благодарностью воздает взявший взаймы, — Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. За что? За то, что алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня, был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф. 25, 31, 33-36).

Тогда хорошо послужившие в этой жизни, взирая на собственную немощь и на достоинство Взявшего взаймы, говорят: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? Или жаждущим, и напоили (Мф. 25, 37) Тебя, на Которого очи всех уповают, и Ты даешь им пищу в изобилии (Пс. 144,15)?» О, великая благость! Он скрывает Свое величие ради милосердия. Алкал Я, и вы дали Мне есть. О, великая благость! О, безмерная милость! Дающий пищу всякой плоти (Пс. 135, 25), Отверзающий руки Свои и Исполняющий все живущее по благоволению (Пс. 144, 16) алкал, — говорит, — и дали Мне есть; не по унижению Своего достоинства, а по человеколюбию Своему стал порукой за бедных. Жаждал, и вы напоили Меня. Кто говорит это? Тот, Кто вливает водное естество в озера, реки и источники, Тот, Кто говорит в Евангелии: Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (Ин. 7, 38), Тот, Кто сказал: Кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин. 7, 37).

Но говорит еще: Был наг, и вы одели Меня. Мы одели Того, Кто одевает небо облаками, Кто облекает всю Церковь и вселенную. Все вы, — говорится в Писании, — во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3, 27). В темнице был. «Ты ли в темнице, освобождающий узников от оков (Пс. 67, 7)? Изъясни, что говоришь, потому что величие отрицает говоримое Тобою. Когда видели мы Тебя в такой нужде? Когда сделали это?» Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, — отвечает Он, — то сделали Мне (Мф. 25,40).

Не истинно ли изречение: Благотворящий бедному дает взаймы Господу? И вот что, заметь, удивительно: ни о какой другой добродетели не упоминает Он, кроме дел милостыни, хотя и мог сказать: «Приидите, благословенные, потому что вы целомудренно жили, потому что сохранили девство, избрали евангельское житие», но умалчивает об этом, не потому, чтобы недостойно было упоминания, а потому, что эти добродетели ниже милосердия. Но как этим, стоящим одесную, Он назначил Царство, дарованное за милосердие, так, наоборот, стоящим с левой стороны грозно изрек наказание за непринесение плода милостыни. Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его. Почему? За что? За то, что алкал Я, и вы не дали Мне есть (Мф. 25,41-42).

Не сказал: за то, что блудодействовали, прелюбодействовали, за то, что воровали, лжесвидетельствовали, за то, что нарушили клятву; нет сомнения, и это пороки, но более простительные, чем бесчеловечие и немилосердие. Почему, Господи, не упоминаешь Ты о других грехах? «Не сужу, — говорит, — грех, но жестокость; не сужу согрешивших, но непокаявшихся. За жестокосердие осуждаю вас, за то, что, имея такое великое и сильное врачевство ко спасению — милостыню, которой заглаждаются все грехи, вы презрели такое благодеяние.

Итак, Я поношу жестокосердие, как корень зла и всякого нечестия; хвалю, напротив, милосердие, как корень всех благ, и одним угрожаю огнем вечным, а другим обещаю Царство Небесное». Хороши, Владыка, и обетования Твои, прекрасно и Твое ожидаемое Царство, равно полезна и геенна, которой Ты угрожаешь; одно — потому что поощряет нас, другая — потому что устрашает. Прекрасно поощряет Царство, а геенна к пользе устрашает, ибо Бог грозит геенной не потому, чтобы желал ввергнуть в геенну, а для того, чтобы избавить нас от геенны. Если бы Он хотел наказать, то не грозил бы наперед, чтобы мы не предостереглись и не избежали угрозы. Бог угрожает мщением, чтобы мы избежали действительного мщения; устрашает словом, чтобы не наказать самим делом. Итак, дадим Богу взаймы милосердие. Дадим взаймы, чтобы, как я сказал раньше, обрести Его должником, а не судией, потому что должник стыдится заимодавца, стыдится и оказывает ему почтение.

Если заимодавец придет к дверям должника, то последний убегает, если не имеет средств к уплате, а если имеет, смело принимает его. Обрати внимание еще и на нечто другое, что заставляет удивляться Праведному Судии, если сравнить это с образом поведения людей. Если ты дашь взаймы какому-нибудь бедняку, а должник впоследствии разбогатеет и окажется, наконец, в силах уплатить долг, тогда он отдает его, таясь от людей, чтобы не испытывать стыда за прежнее свое состояние, и выражает заимодавцу благодарность, а благодеяние его скрывает, стыдясь прежней нужды. Бог же поступает не так: Он тайно берет взаймы, а возвращает долг явно, потому что когда Он получает заем, то получает его через тайную милостыню, а когда отдает, то отдает перед взорами всей твари.

Но, может быть, кто-нибудь скажет: «Почему же Бог точно так же, как Он даровал мне богатому, не дал и бедному?» — «Конечно, Он мог дать одинаково и тебе, и убогому; но не пожелал Он, чтобы и твое богатство было бесплодно, и его бедность оставалась без награды. Тебе, богатому, Он повелел богатеть милостыней и расточать в правде».

Он расточил, — сказано, — роздал нищим; правда его пребывает во веки (Пс. 111,9). Видишь, что богатый посредством милостыни собирает себе правду вечную? Рассуди опять и о бедном: у него нет богатства, которым он мог бы заслужить правду; но зато у него есть бедность, которой он приобретает терпение вечное, ибо терпение бедных не погибнет во век (Пс. 9,19) о Христе Господе нашем, Которому слава во веки веков. Аминь.