Святитель Иоанн Златоуст
БЕСЕДЫ О ПОКАЯНИИ

БЕСЕДА ДЕВЯТАЯ

О покаянии и о тех, кто оставляет собрания;
здесь же о Священной Трапезе и Суде

Как сеятелям нет никакой пользы, когда они бросают семена при дороге, так и нам нет никакой пользы от того, что именуемся христианами, если не оправдываем наименования соответствующими делами. Если желаете, представлю вам достоверного свидетеля этому брата Божия Иакова, который говорит: Вера без дел мертва есть (Иак. 2, 20). Итак, всюду необходимо упражнение в добрых делах, а без него и наименование христианином не может принести нам пользы. И не удивляйся.

Скажи мне, в самом деле, какая польза воину от того, что он состоит на военной службе, когда он недостоин ее, и, будучи питаем на счет царя, не сражается за него? Может быть, — хотя и ужасно слово мое — лучше было бы ему не вступать вовсе в военную службу, чем, вступивши, нерадеть о царской чести. Как может не подвергнуться наказанию тот, кто живет на счет царя, а за царя не сражается? Да что говорю я «за царя»? Пусть хоть заботились бы мы о своей душе. «Но как, — скажешь, — живя в мире, среди беспокойства, могу я спастись?» — «Что ты говоришь, человек?» Хочешь, я кратко укажу тебе, что не место спасает, а образ жизни и произволение? Адам в раю, как бы в пристани, потерпел крушение, а Лот, живя среди содомлян, как бы в море, спасся. Иов заслужил оправдание, будучи на гноище, а Саул, пребывая в чертогах, лишился и здешнего царства, и будущего.

Нельзя оправдываться словами: «Не могу я жить в мире, среди беспокойства, и спастись». Откуда берется такое оправдание? От того, что вы не часто приходите, одни — на молитву, другие — на божественные собрания. Разве вы не видите, как стараются те, кто желает получить почести от земного царя, и как они склоняют к ходатайству за них других, чтобы не лишиться того, чего они домогаются? Это говорится о тех, кто оставляет освященные собрания и в час страшной и таинственной Трапезы занимается беседами и пустыми разговорами. Что делаешь ты, человек? Не обещался ли ты священнику и на его слова: «Горе имеем ум наш и сердца», не сказал ли: «Имамы ко Господу»? Ты не чувствуешь страха, не стыдишься оказаться лжецом в самый страшный час? Удивительно!

Когда уготована таинственная трапеза, когда закалывается за тебя Агнец Божий, когда за тебя подвизается священник, когда духовный огонь истекает от пречистой трапезы, предстоят Херувимы, летают Серафимы, шестикрылые закрывают свои лица, все бестелесные Силы молят за тебя вместе с иереем, духовный огонь снисходит с неба, от пречистого ребра изливается в чашу кровь в твое очищение, — ты не боишься, не стыдишься в этот страшный час оказаться лжецом?

Из ста шестидесяти восьми часов в неделе один лишь единственный час отделил Себе Бог; неужели ты и тот потратишь на дела житейские, на смех и разговоры? С какой после этого дерзостью приступишь ты к Таинствам? С какой оскверненной совестью? Неужели ты, с пометом в руках, осмелился бы коснуться края одежды земного царя? Ни в каком случае.

Не полагай, что это хлеб, и не думай, что вино, потому что они не выходят из человека, как прочие роды пищи. Нет, не рассуждай так! Но подобно тому как воск, соприкасаясь с огнем, ничего из себя не теряет и ничего не получает, так точно думай и здесь, что Тайны срастворяются с сущностью тела. Поэтому и, приступая, не думайте, будто вы принимаете Божественное Тело от человека, а представляйте, что вы принимаете Божественное Тело как бы огонь из клещей самих Серафимов, которых видел Исаия (см. Ис. 6), спасительную же кровь станем принимать как бы касаясь устами Божественного и пречистого ребра.

Не будем поэтому, братия, оставлять собраний, равно как и в них предаваться праздным разговорам: будем стоять со страхом и трепетом, опустя взор долу, а душу имея горе', и с воздыханиями будем восклицать не голосами, а сердцем. Не видите ли, как предстоящие видимому, тленному, временному и земному царю бывают недвижимы, молчаливы, спокойны, не блуждают взором в разные стороны, а стоят потупившись, смирно и со страхом? Возьми их в образец себе, человек. Так стойте перед Богом, прошу вас, как если бы вы явились перед лицо земного царя. Пред Небесным Царем должно стоять и гораздо с большим страхом. Не перестану повторять то, что часто и раньше говорил, пока не увижу вас исправившимися.

Входя в церковь, войдем как пристойно перед Богом, не питая в душе злобы, чтобы при молитве нам не молиться против самих себя, говоря: Прости нам, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6,12). Страшно слово это, и кто произносит его, как бы так взывает к Богу: «Я оставил, Владыко, оставь и Ты; я отпустил, отпусти и Ты; простил, прости и Ты; сам я не простил, не прощай и Ты; если я не отпустил ближнему, и Ты не отпускай моих согрешений. Какой мерой мерил я, пусть отмерится и мне».

Зная это и помышляя о том страшном дне и представляя тот огонь и страшные наказания, обратимся наконец от пути, по которому блуждали. Настанет час, когда прекратится зрелище этого мира и не будет уже времени для подвигов. Нельзя по окончании жизни заниматься делами, нельзя по прекращении зрелища стяжать венок. Настоящее время — время покаяния, будущее — время Суда, теперь — время подвигов, тогда — время венцов; теперь — пора труда, тогда — время отрады; теперь — время изнурения; тогда — время воздаяния. Воспряньте, молю, воспряньте, и с усердием выслушаем то, что говорят нам. Мы жили по плоти, станем же теперь жить по духу; мы жили в плотских удовольствиях, будем теперь жить в добродетелях; жили в небрежении о грехах, поживем же в покаянии.

Что гордится земля и пепел? (Сир. 10, 9). Что надмеваешься, человек? Что слишком хвалишься? На какую мирскую славу и богатство ты надеешься? Пойдем, прошу тебя, ко гробам и увидим совершающиеся там таинства, увидим разрушившееся естество, изъеденные кости, сгнившие тела. Если ты мудр, поразмысли и, если разумен, скажи мне: кто тут царь и кто простолюдин, кто благородный и кто раб, кто мудрый и кто неразумный?.. Где тут красота юности, где привлекательный взгляд, где миловидные очи, где прекрасный нос, где розовые уста, где цвет ланит, где блестящее чело? Не все ли прах? Не все ли пепел? Не все ли персть? Не все ли червь и зловоние? Не все ли тление?

Имея все это в уме и помышляя о нашем последнем дне, обратимся, братия, пока есть у нас время, с нашего пути, по которому мы блуждали. Честною кровью искуплены мы (см. 1 Пет. 1,19). Для того Бог на земле явился; для тебя, человек, Бог на земле явился; не имея, где приклонить голову (Лк. 9, 58). О, чудо! Судия ради осужденных приходит на суд; Жизнь вкушает смерти; Создатель терпит заушение от создания; Невидимый Серафимам рабом оплевывается, оцта и желчи вкушает, копьем прободается и во гроб полагается. И ты, человек, скажи мне, нерадишь, спишь и пренебрегаешь такими чудесами?

Не знаешь, что если ты даже прольешь за Него свою кровь, то и тогда еще не выполнил своего долга, потому что иная кровь Владычняя и иная кровь рабская? Предупреди покаянием и исправлением исход души, чтобы, когда придет смерть, не оказалось уже бессильным всякое врачевство покаяния, потому что только на земле имеет силу покаяние, а в аду оно уже бессильно. Взыщем Господа, пока есть у нас время. Будем делать добро, чтобы нам избавиться и от будущей бесконечной геенны и удостоиться Царства Небесного благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.