Глава IX

О том, что созерцание Бога
должно предпочитаться
всем прочим упражнениям

Все вещи суть дела и произведения Божии. Существо их и могущество имеют определенную Творцом цель, они сотворены из ничего и прейдут в ничто, ничтожность их окружает. Сего ради каждое мгновение они получают от Бога существо свое, действие и все, что только в них находится; сами по себе, без Бога, они бессильны, и в рассуждении всех действий они как ничто против чего-нибудь. Рассматривая сим образом все окружающее, мы должны все наши созерцания, жизнь и действия устремлять единственно в Него, для Него и на Него Творца нашего и Господа, ибо единым мановением воли Своей Он может произвести множество тварей совершенных.

Итак, не последуем ни разуму, ни воле, ибо нет предмета более полезного для созерцания, более совершенного и блаженного, чем Бог высочайшее Благо, от Которого, к Которому и из Которого проистекают все и вновь в Него возвращаются, Который Себе и всем вещам достаточен; Который понимает совершенность всех вещей, от вечности проистекшую; в Котором ничего нет, что бы было не Сам Он.

Он есть происхождение всех вещей непостоянных, всех изменяющихся вещей неизменяемое начало; Он есть Тот, Который все наполняет, Который дал жизнь всем вещам и все существенно одарил Самим Собою. Каждой вещи Он ближе по существу и присущнее, нежели вещь эта сама себе. Все вещи соединены в Нем; они живут в Нем и пребывают вечно.

О, человек! Здесь имеешь ты довольно оснований к созерцанию, которыми можешь питать пламя любви твоей. Если же по бессилию разума не хочешь через созерцание глубоко погружаться в творения и останавливаться на них, то склони размышления твои о Творце и тварях к мысли только о том, чтобы единая любовь твоя устремлялась не к мнимому удовольствию, чтобы огонь Божественной любви и жизни в тебе самом и других горел всегда, и, следовательно, вечная жизнь достигла бы своей цели.

В этом заключается различие в созерцании Бога святыми и мудрыми мира сего. Языческие мудрецы почитают созерцание за совершенство созерцающего, и, следовательно, цель их есть познание разума. Созерцание же святых происходит от любви к Богу, Коего ищут они созерцанием своим гораздо горячее, желают любить и почитать и обретают Его. Посему их созерцание направлено не на познание разума, но идет далее, в совершенное предание себя любви и наслаждению высочайшим Благом.

Это богопознание и есть высокая цель созерцания, ибо познать Христа означает то же, что иметь Его. Духовным образом гораздо существеннее, нежели созерцание языческое, бывшее телесным. Когда душа ради сего света отвлечется от всех прочих вещей и обратится вся во внутреннее, тогда око созерцания расширяется все более и более, течет, так сказать, по лествице беспрестанно вверх, даже до непременяющегося видения Бога.

Таким образом распаляется душа высшим желанием к небесным, Божественным и вечным благам, взирая издали на временные блага, как на бесполезные и вредные. Если только мы приблизимся к Богу путем отвержения, то отлагаем даже из помышлений наших самопроизвольно все телесное, даже умственное, а наконец и самое существо творения. Путем такого умерщвления, мы, думая попасть в глубочайшую мрачность, приходим в состояние жизни Божественной, ибо там Сам Бог, и все святые пришли туда, святые, в таковой ночи пребывая, свет обретшие.

О! Да грядет беспрестанно вперед душа наша, да отвращается всегда от телесного, и скотского проходит мимо, к порядку естества: от действия к покою, от добродетели к опыту! Почто же, о душа, заботишься о многих вещах, когда, обладая всеми ими, недостаточной пребываешь? Возлюби единственное и лучшее Благо, в Котором все добро есть, этого уже довольно. Беден человек, который все знает и все имеет, но лишен Бога. Когда же он все и даже Его знает и имеет, то блажен, но не ради того, а только ради Бога. Поэтому говорит апостол Иоанн: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя (Ин. 17, 3); пророк же говорит: Насыщусь, когда явится мне слава Твоя (Пс. 16, 15).